В нем ему постоянно мерещилась увязшая по плечи в трясине человеческая фигура. И сейчас он смотрел на пень, а не себе под ноги, где в шаге от него притаилась смерть.
Ничего, маякнул он латышке, у которой, как у поэтессы, на шее был повязан платок.
Боевики продолжили движение и дали Миротворцу перевести дух.
Сначала он быстрым взором оглядел лагерь и покачал головой: в центре его стояли трое, включая командира рейдовой группы и, по-видимому, командира банды, тощего «урода», как он окрестил Адлана Магомедова, у которого на груди висел короткий автомат; остальные были вооружены «калашами».
Потом обернулся на Червиченко и девушку, которые успели отойти метров на двадцать.
«Вот невезуха!» — снова ругнулся Мельников. Эта пара шла прямиком к тому месту, где лежали его куртка и автомат, пара «разгрузок».
«Почему они не смотрят себе под ноги?» — недоумевал Миротворец, подавляя желание немедленно пуститься вслед за Хохлом и Гретой. Они шли буквально проторенной дорожкой; сухая трава, где пару раз прополз спецназовец, запечатлела его следы.
Не очень заметные, правда. Что существенно повлияло на дальнейшие действия Миротворца. Они, размышлял Игорь, не настоящие егеря, и следопыты из них хреновые. Может, они не на пост, а трахнуться идут? За такими можно следовать на расстоянии двадцати-тридцати шагов. Что он и делал. Только не шел, а проворно, как ящерица, полз. Полз и понимал, что, оставаясь незамеченным этой парой, он демаскировал себя перед тройкой боевиков, оставшихся в лагере.
Один лишь взгляд, и его обнаружат по движению. И останавливаться нельзя: отпустишь караульных, и они, обнаружив амуницию спецназа; поднимут тревогу.
Вот гады! Кажется, ускорили шаг."
"Мельников на затылке, на спине чувствовал чужой взгляд. Об азарте забыл, сейчас играл у себя на нервах. Вот главный момент. Он быстро оглянулся: Литвинов стоял к нему спиной, Магомедов — вполоборота, их третий товарищ неторопливой походкой удалялся в противоположном направлении. Спецназовец приподнялся на локтях, вставая на одно колено, и сделал шаг.
Потом второй, медленно выпрямляясь. Третий, четвертый... Он шел, припадая на полусогнутые колени, точно и по своим следам, и по следам боевиков. В отличие от них он замечал всё: вот впереди резко выпрямилась сухая травинка, подмятая ботинком, еще одна; вот на свободном от травы участке заблестела в оттиске рифленой подошвы вода... И шел он быстрее Червиченко и Греты Брасас, он догонял их. И страха не чувствовал.
