А причина тем временем подвигалась к Артемову всё ближе и ближе, облаченная в форму старшего офицера-связиста, несшего москвичу очередную радиограмму из штаб-квартиры ГРУ в Москве. Вот если бы генерал-майор Мельников приехал на несколько часов раньше, продолжил размышления полковник, — когда его сын был подозреваемым номер один, то вместо пары слов Артемов предложил бы генералу долгую и неприятную для последнего беседу. А впрочем, мог и отказаться от этой затеи.
Интересно, о чем сейчас говорят зам по воспитательной работе и командир части? О чем угодно, только не о проблеме, которая свалилась на голову полковнику Кондратову, — об этом руководитель учебного центра не был уполномочен распространяться.
Это в его же интересах. Хотя Миротворец — это тоже проблема, свалившаяся на Кондратова месяцем раньше. Папа вывел свое чадо из-под ракетно-бомбового удара и нашел надежный блиндаж в виде учебного центра, находящегося хотя и не в ведении генерала, но под боком.
Артемов уже поужинал, выпил горячего чаю, грязная посуда осталась на столе.
Когда открылась дверь кабинета, полковник, не оборачиваясь, сказал:
— Да, можете убрать со стола.
— Извините, товарищ полковник...
Михаил Васильевич обернулся, перед ним стоял старший офицер по связи и держал в руке листок бумаги. Он посмотрел на связиста как на предателя, как на «крота», которого он искал и в конце концов нашел. Надо-ел, ей-богу!..
— Что у вас?
— Радиограмма от Тимофеева. — Офицер приблизился и вручил полковнику депешу.
— Спасибо. Свободны. Попросите кого-нибудь убрать со стола.
Офицер кивнул и вышел.
""Вот если бы в радиограмме от генерал-полковника были такие слова: «Спасибо. Свободны»...
Ну, что там еще? Артемов не спешил прочесть сообщение, он нарочито медленно читал «шапку». Ничего интересного, точнее, полезного, ждать не приходилось. Хотя остался какой-то неразрешенный вопрос...
Какой?..
Голова гудела как пчелиный улей. Сердце саднило как от свежей раны. Душа болела как черт знает что.
Глаза устали исполнять роль монитора: нож, обезображенный труп...
Что же за вопрос остался неразрешенным?
Сбросив с себя онемение, Артемов принялся за чтение радиограммы с самого начала...
Чего не ожидал полковник, то именно такого поворота событий. Они никоим образом не могли повлиять на исход дела, не пересекутся с ним, разве что добавят остроты, — дело становилось очень и очень интересным. Вот и пришел ответ на неразрешенный вопрос.
