Микрофон — что? Железка. А звук нынче — сплошь цифры: ноль и единица. Как в жизни: либо ты ноль, либо единица.
Андрей посмотрел на скованное небо. Казалось, это луна, прятавшаяся за тяжелыми тучами, гнала солнце к обрыву, а сейчас, проглядывая сквозь черно-серые бреши, словно высветила звезды.
Со стороны дозора послышались шаги — неосторожные, поскольку человек находился примерно в тридцати-сорока метрах. Человек-суслик. Оповестивший о своей принадлежности к рейдовой группе.
Наконец-то.
Дождались.
Глава 17
Детская неожиданность
43
Полковник Кондратов, чувствуя некоторую неловкость, постучал в дверь кабинета помощника начштаба полка по разведке.
«Только вчера здесь всё было моим, — усмехнулся командир части, — а сейчас всё колхозное». Не дожидаясь ответа, вошел. И — быстренько к столу, за которым восседал Артемов, дабы не нарваться еще и на приглашение войти. Это было бы уже слишком.
— Сообщение отправили, Сергей Сергеич? — спросил полковник.
— Да, и уже получили ответ.
— Кто принял сообщение?
— Не беспокойтесь, Михаил Васильевич, — не отвечая на вопрос, заметил Кондратов.
— Седов свое дело знает. Мы с ним не первый год знакомы. К тому же бойцы у него как на подбор.
— Тридцать три богатыря?
— Можно и так сказать. В одном только я не очень уверен.
— В Мельникове? — с первого раза угадал Артемов и покивал: «Оно понятно. Мельников — не воспитанник этого центра, человек он пришлый, да к тому же и временный. Здесь незаконного эмигранта только терпят».
Пришлый, временный.
.. и разный. До армии был один Игорь Мельников, в «своем ущелье» — другой, под конец службы — совсем не поймешь кто. Действительно ли он менялся или менялись взгляды на него? Это существенная разница. Разобраться бы в ней, но с Мельниковым в этом вопросе покончено. В Чечне он был героем, а здесь он — никто. И слава богу, что никто.
— Вы указали в сообщении Седову место высадки группы Литвинова?
— Обязательно. Даже указали время — водитель «Урала» и сопровождающий запомнили, который был час: четверть десятого.
Всё это, конечно, сужает круг поисков. Думаю, к утру всё будет закончено.
— Было бы неплохо.
О несколько странноватой привычке Артемова есть в одиночку Кондратов узнал вчера от самого полковника. На предложение «отужинать» (в смысле и слегка расслабиться армянским коньячком) Артемов заявил: «Принесите ужин в кабинет. Я привык есть один». Вот так — сухо, сердито и непонятно. Изгой какой-то, подумал слегка ошарашенный Кондратов.
