Полковник Кондратов смахивал на директора школы, вызвавшего сановного папашу для беседы о его отпрыске. Что отчасти походило на правду. Вряд ли генерал напирал, справляясь о своем обалдуе, вряд ли был доволен откровенным враньем командира части, который однажды сказал капитану Шарову: «Бросай ты его! Говна объешься».
Они разом повернули головы, когда в кабинет вошел Артемов.
— Разрешите, товарищ генерал-майор? — обратился он к старшему по званию.
Мельников не ответил и перевел взгляд на хозяина кабинета.
— Товарищ генерал-майор, разрешите представить.
.."
"— Полковник Артемов, — продолжил Михаил Васильевич, видя замешательство Кондратова, — Главное разведывательное управление. Николай Александрович, уделите мне несколько минут вашего внимания. Разговор будет полезен нам обоим. Кажется, я разобрался в одном деле, которое не давало мне покоя. Остались невыясненными небольшие моменты.
— Полковник Артемов возглавляет оперативно-следственную группу ГРУ, — вставил Кондратов.
— Хорошо, я пойду вам навстречу, — после недолгого молчания согласился генерал.
У него был приятный, бархатистый голос, однако не терпящий возражений. — Когда я закончу беседу с командиром части, где мне вас найти?
Да, приятный у него голос. Просто не верится, что он не раз срывался на крик:
«Товарищ генерал, там наших режут! Наших, мать вашу генеральскую!»
«Ну что, попробуем, ребята? Связи по-прежнему нет — можно будет отбрехаться».
«Б...! Лучше б я не заходил туда... Почти не помню, как мы вывозили на БТРах обезглавленные трупы солдат.
..»
Изуродованные тела мотострелков вывозил подполковник внутренних войск МВД, а ныне генерал-майор Николай Мельников.
Вот он, автор того дневника с потрепанными, а сейчас кажущимися обгоревшими страницами, исписанными не чернилами, а кровью: своей и погибших бойцов. Не верится, глядя на спокойное и слегка усталое лицо генерала, что это он был в охранении колонны под Грозным, попадал в засады, выводил из них бойцов, кого-то терял; срывался на крик на генерала армии, видел слезы на прокопченном лице восемнадцатилетнего механика-водителя, плачущего от безысходности, вызванной тупостью и бессердечностью командующего войсками.
45
Генерал Мельников был одет в военную форму и гражданскую утепленную куртку. Такое сочетание в одежде идет ему, пришел к выводу Артемов, вставая из-за стола. Не стиль, конечно, но что-то похожее. «Зачехлился» генерал, значит, рассчитывает на короткий разговор и — восвояси.
— Присаживайтесь, пожалуйста.
