– Она приезжала к нам однажды, – говорит он. – Прежде, чем стать матерью.
– Что значит приезжала? – удивляюсь я. – Она – одна из вас?
– Да, – кивает Давид. – Она родилась здесь. Мы отправили ее в город, когда она была молодой девушкой, чтобы решить проблему, возникшую при проведении эксперимента.
– Значит, она была в курсе, – изумляюсь я.
Дэвид выглядит озадаченным.
– Ну, конечно.
Судорога пробегает по моему телу, словно я нахожусь под действием яда. Нет, не яда – а настоящей лжи.
– Она знала, что вы постоянно наблюдаете за нами… Вы видели, как умирала она и мой отец и как все начали убивать друг друга! Почему вы никого не отправили в город? Вы просто фиксировали ваши дурацкие наблюдения?
– Трис…
Он пытается обнять меня, но я отталкиваю Дэвида.
– Не произносите мое имя вслух.
По-прежнему дрожа, я возвращаюсь в комнату.
Там все вроде бы мирно. Каждый выбрал себе кровать и разложил свои вещи. Приваливаясь к стене рядом с дверью, я тру вспотевшие ладони о штаны. Похоже, никто из наших еще не оправился.
Питер лежит на постели, отвернувшись от всех. Юрайя и Кристина вполголоса разговаривают. Калеб массирует себе виски. Тобиас продолжает расхаживать и грызть ногти, а Кара молчит. Впервые с тех пор, как я встретила ее, она выглядит расстроенной. Даже ее броня оказалась пробитой. Сажусь на раскладушку против нее.
– Паршиво выглядишь.
Ее волосы, как правило, всегда гладкие и собранные в идеальный узел, растрепаны. Она негодующе смотрит на меня.
– Как мило с твоей стороны, Трис.
– Извини. Я не то имела в виду.
– Ага, – вздыхает она. – А я… Понимаешь, я же эрудит?
– Да.
– О вот и нет, – качает головой Кара. – Эрудиция – единственное, что было у меня в жизни. А теперь выясняется, что я – продукт какой-то ошибки в генах. И наши фракции являются своего рода моральной тюрьмой, чтобы держать нас под контролем. Все обстоит именно так, как утверждает Эвелин Джонсон и ее бесфракционники, – она делает паузу. – Тогда зачем формировать верных?
Кара, видимо, свыклась с мыслью о том, что верные – неотъемлемая часть системы фракций, стремящаяся выполнить заветы Основателей.
А для меня это – лишь временное прибежище, предлог, чтобы выбраться из города.
– Но мы узнали правду. Разве оно того не стоило? – возражаю я.
– Да, – отвечает тихо Кара. – Но что-то я запуталась."
"Сразу после смерти матери сознание того, что я являюсь дивергентом, спасло меня. Теперь я поняла, почему я настолько отличаюсь от остальных.
