Интересный вопрос, нужны ли мне теперь эти сведения? И были ли они когда-нибудь нам нужны? Все эти лихачи, эрудиты, дивергенты и верные? Не можем ли мы оставаться друзьями, любовниками, братьями или сестрами, в зависимости от нашего собственного выбора, наших склонностей и привязанностей?
– Пойди лучше к нему, – кивает Кара на Тобиаса.
– Ты права, – отвечаю я.
Подхожу к окну и смотрю на то, что из него видно. Здание Резиденции возвышается над другими сооружениями. Я смотрю на траву на газонах и на заборы. Тобиас, наконец, замечает меня и останавливается.
– Ты в порядке?
– Да, – он садится на подоконник, лицом ко мне, так что наши глаза находятся на одном уровне. – То есть нет, если честно. Я думаю об этой бессмыслице. Система фракций и все такое прочее.
Он машинально дотрагивается до шеи, наверное, вспомнил о своих татуировках.
– Мы этим жили, Трис, – продолжает он. – А нас сделали подопытными животными.
– Тобиас, они постоянно наблюдали за нами. И они не вмешивались.
Он чешет в затылке.
– Я из-за другого беспокоюсь…
Он умолкает и пускается в объяснения:
– Трис, я работал в диспетчерской лихачей.
Там камеры повсюду. Я предупреждал тебя, что во время твоего посвящения за тобой могут шпионить, помнишь?
Еще бы, он тогда вечно шипел сквозь зубы и косился куда-то в угол. А дело было в реальных видеокамерах.
– Но давным-давно я смирился с этим, – произносит он. – Мы всегда думали, что самостоятельны, и так и получилось. Они действительно бросили нас, Трис.
– А я никогда не смирюсь, – восклицаю я.
– Если ты видишь, что у кого-то беда, ты должен помочь. Эксперимент там или нет. Боже мой.
Меня опять передергивает, а Тобиас ухмыляется.
– Ты чего? – накидываюсь я на него.
– Просто подумал кое о чем, что они видели. – И он обнимает меня за талию.
Но я не могу поддержать его веселье. Знаю, что он пытается таким образом поднять мне настроение. Поэтому я принужденно улыбаюсь в ответ и сажусь рядом с ним на подоконник.
– Мы ведь и сами догадывались, для чего были созданы фракции.
Мы предполагали, что некая группа людей решила, что это – способ заставить людей жить лучше. И мы угадали.
Он не отвечает, только покусывает нижнюю губу и смотрит в пол. Мои ноги до пола не достают, и я болтаю ими в воздухе.
– Но они нам лгали, – размышляет он. – Вообще трудно понять, что было правдой, а что нет.
Я беру его за руку, наши пальцы переплетаются.
Ловлю себя на мысли, что бездумно повторяю про себя: «Слава богу», но быстро осознаю, что тревожит Тобиаса.
