И везде эти мерзкие лысые хвосты…
Паровоз все-таки встал, пошатнулся, схватился за решетку и посмотрел на удаляющегося конвоира.
– Что это было? – прошептал Владимир.
Внутри все горело, будто ему все кишки выжгли. Володя закашлялся и еще раз схватился за решетчатую дверь. Она открылась настолько неожиданно, что Паровоз даже не успел опомниться. Он продолжал держаться за прутья открытой двери и кашлял. Потом, будто испугавшись, что кто-нибудь увидит, закрыл решетку и посмотрел сначала в одну сторону коридора, затем в другую.
Коридор был пуст, дверь открыта, а придурок конвоир куда-то ушел. Похоже, тебе, Паровозик, поперло. Володя сплюнул и пошел к выходу.
Глава 6
Игорь полил фиалки и, отерев руки, поспешил за стол. Открыл ноутбук и включил видео. Камеры в допросной снимали без звука, только для того, чтобы пресечь насилие над задержанными. Но Игорю и не нужен был звук. Он и так помнил каждое слово, произнесенное Тутуевым или тем, кто в него вселился. Савельев всматривался в каждое движение парня.
Ничего. Ничего, что могло бы помочь ему понять. «А что понять-то? А, Савельев? Черт-те что. Ты и впрямь подумал, что в парня кто-то вселился?» Ну, можно сказать и так. Нормальный человек не может обмотать гирляндой девушку, которую он полчаса назад ласкал. В таких случаях говорят, что в него вселился бес. Все так, да не так. Игорь буквально кожей чувствовал, что с Тутуевым что-то происходило. Конечно, это могло быть обычным помешательством. Еще бы, у тебя на глазах погибает человек.
Игорь вздохнул и включил запись снова.
На шестнадцатой секунде Савельева привлекло странное свечение за спиной Тутуева. Игорь всмотрелся. Задержанный будто сидел в оболочке – тонкий контур окружал все его тело. Савельев вспомнил, что именно тогда парень выглядел зловеще, смотрел исподлобья и шептал какие-то поговорки. Вдруг светящийся контур выпрямился и отделился от человека, как если бы душа отделилась от тела. Светящийся силуэт человека постоял какое-то время и направился на камеру.
Тем временем Тутуев воспрял. Игорь вспомнил, что он ему сказал в тот момент:
– Я ее не убивал!
Силуэт подошел к камере, и картинка пропала. Вот тогда-то и прозвучала последняя невнятная фраза:
– Шобаке шобачья шмерть.
Что это значило? Нет, конечно, понятно, что это фраза: «Собаке собачья смерть». Но почему тот, другой Тутуев, намеренно коверкал слова? Загадка, к сожалению, не единственная в этом деле.
Савельев включил видео сначала.
