Вот и слетел с катушек мужик. Подкараулил торгаша и зарезал. Нож большой такой был. Мужик слесарем был, вот и сделал себе клинок из мехполотна. Слесарь успел убить еще троих, прежде чем они на него вышли. После первого убийства мужик каждый обвес карал по законам этого безбожного времени.
«Слесарь, Электрик – популярность технических специальностей, похоже, возвращается», – печально усмехнулся Игорь.
* * *Дождь! Тогда точно был дождь. Они думали, что Володя в школе.
– Я знаю, – взвизгнула мать, – ты так к нему относишься, потому что он не твой сын!
– Да перестань ты! – негромко, но строго сказал отец.
– Я его люблю, как родного. Не меньше Аленки.
– Ты врешь! Ты все время врешь мне! Мне и Вовке! Может, до того, как он вышел из проклятого дома, ты и… Твое отношение изменилось к нему в ту самую ночь. – Женщина заплакала.
– Нет! Я все еще люблю его, как родного, – только и смог повторить мужчина.
Володя сидел в своей комнате и тихо плакал. Он давно позабыл ту ночь. Позабыл два месяца, проведенные в больнице, он даже забыл подслушанный разговор между бабушкой и мамой.
Они говорили об ЕГО отце. Володя все это забыл, словно защищая свой и без того растревоженный рассудок. И вот теперь мать и человек, давший ему, к сожалению, только фамилию, напомнили Вове о самом страшном. О том, что он сын…
Паровоз видел их тогда в последний раз. Когда он не вернулся домой, они поехали его искать. На повороте на Подлесный их машину занесло, и она на высокой скорости вылетела на встречную полосу, навстречу «КамАЗу».
А Володя сидел с Васькой в подвале и пил водку (он тогда впервые выпил и напился).
«Тебя бы первого на этот стульчик», – предложила совесть.
«Не шлусай ее, шинок», – подсказал тот, кто был всегда рядом.
– Они тут, – произнес Колтун и встал.
Володя посмотрел на стул и сказал:
– Он готов.
И тут они услышали шорох, раздавшийся из-за двери.
– Это что, они? – спросил Паровоз.
– Не думаю, – ответил Дима и пошел проверить.
Вова услышал, как кто-то вскрикнул, и в комнатку влетел Добряк. Споткнулся и упал к ногам Тутуева.
Старик попытался встать, но снова завалился и жалобно посмотрел на Паровоза. Володя подал руку бомжу.
– Оштавь эту падаль, – приказал Колтун.
Вова послушно отошел от старика.
– Зачем ты его приволок?
– Шгодитша.
Дима взял отвертку, подошел к одной из стен и начал выцарапывать слова. Володя знал, кто ЭТО. Вернее, кто сидит в теле Колтуна. Он знал, что он и есть его отец. Паровоз буквально чувствовал эту связь. Будто его посадили на цепь.
