Он каждым из них убил, а вот стулом – никого. Во как. – Старик посмотрел на парня и, увидев в его ставших мутными глазах недоверие, добавил: – Я всего лишь говорю, что слышал сам.
Паровоз улыбнулся:
– Только то, что слышал?
– Именно. – Добряк посмотрел на Владимира так, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Махнул рукой и произнес: – Слышь, малый, чего поговаривают. Электрик хотел этим самым креслом вынуть из себя душу и заточить в проводке этого клуба.
– Придурок.
– Ага. Он даже, когда его поймали, ментам о нем ничего не сказал.
– Ну, это-то понятно. Иначе его бы здесь не было.
– Ага. Наверное, думал вернуться сюда и закончить начатое.
– Да. Придурок, – только и смог повторить Вова.
– Я говорю только то, что слышал, – произнес старик и вырубился.
* * *Дима узнал о смерти сестры от соседа Витьки.
– Димон, у вас на хате столько ментов собралось! Я их столько не видел в отделе, когда меня с дозой взя…
– Что случилось?
Ввиду его бунтарского возраста или еще какого дерьма, Димке было плевать, что там случилось – предки поругались или их квартиру выставили.
Ему было параллельно. Не убили же там кого, в конце концов.
– По-моему, это… Светка твоя окочурилась.
– Что ты сказал?! – Димка схватил соседа за грудки и начал трясти.
– Послушай, ну так бывает, – начал оправдываться наркоман, будто это он виноват в смерти девушки. – Там передоз или неразделенная любовь.
Светка была сучкой еще той, но она была его сестрой и… Нет, конечно! Она могла быть кем угодно, только не наркоманкой. Да она даже не знала, как косяк правильно держать, не то что шприц… Единственное, что она умело держала в руках… Дима ослабил хватку.
Неразделенная любовь. Может быть. Вообще, то, чем занималась его сестра, словом «любовь» не назвать, но… Но было кое-что еще. Серегу Монова нашли убитым в собственной спальне. Стасу на голову огроменная «плазма» упала. В собственный день рождения! Нет, здесь дело не в наркоте и тем более не в любви.
– А че предки? – спросил Дима, немного успокоившись.
– Ну, отец твой орал на кого-то, а мать…
Димка знал, что мать.
Она, несмотря на видимую хрупкость и беззащитность, была суровой женщиной. И то, что там отец на кого-то поорал, по сравнению с ее громогласным молчанием было писком комара против рева хищника. Мама могла успокоить кого угодно одним движением руки. Именно она не давала Димке сделать опрометчивый шаг.
– Эй, Димон. Ты давай это… домой иди.
Колтун понял, что все еще держит одной рукой Витьку за лацкан куртки. Он отпустил его.
