Глянул вперёд – спасшие его легионеры схватились с кучкой коренастых недомерков. Каннибалов, судя по остро заточенным зубам, которыми один из дикарей рвал незащищенную шею пехотинца. Сэр Гумель всадил острые лопасти шестопёра прямо в черную рожу с окровавленным зубастым ртом. Вмял лицо дикаря внутрь, превратив в грязное месиво."
"- Сокол и роза! – прокричав родовой девиз дома Гремов, вырвал шестопёр, намереваясь ударить следующего. Крик затерялся во всеобщем шуме. Но рыцарь и не пытался быть услышанным, стараясь не ради других, а лишь потому, что с самого детства привык так делать.
Вспомнился первый в жизни бой, когда он, восьмилетний мальчишка, с палкой в руках в одиночку противостоял четверым деревенским. Маленький Гумель выкрикивал девиз, словно заклинание, а эти уроды смеялись в ответ. За это один лишился зубов, а второй глаза. Взявшись за камни, деревенские наверняка могли убить юного аристократа, но вовремя подоспели слуги. Как бы там ни было, памятная драка закончилась победой Гумеля, второго сына барона Грема.
И укрепила веру в себя и в силу родового девиза.
Сбоку кто-то так сильно толкнул – даже не понятно свой или чужой – что сэр Гумель еле устоял на ногах. Падать нельзя – слишком велики шансы никогда не подняться, оставшись лежать погребенным под тоннами мёртвых тел и кровавых обрубков.
Несмотря на творящийся вокруг хаос и неразбериху, один странный человек привлёк к себе особое внимание. Альбинос в монашеской рясе, сверху до низу забрызганной кровью. Он скорее напоминал свихнувшегося жреца, чем воина.
Совсем без защиты – ни щита, ни шлема, ни хотя бы примитивных доспехов. Капюшон рясы слетел, обнажив лысую белую голову, изуродованную сплетениями кровеносных сосудов – словно яйцо с красными прожилками. По широко открывающемуся рту было видно, что безумный жрец что-то поёт. А его необычные движения и подергивания выглядели как ритуальный танец. В принципе, обычное дело для святоши, если бы эти пляски и песнопения проходили на каком-то деревенском празднике.
Но посреди боя… Такого Гумелю ещё не приходилось встречать, хотя он многое повидал, пройдя через несколько локальных войн.
Словно бы подчиняясь звукам дьявольской песни, дикари вокруг альбиноса приободрялись и начинали сражаться с удвоенной силой и яростью. Сам он тоже не просто танцевал, а дрался вполне достойно. Сжимая в каждой руке по короткому клинку, орудовал ими не сказать, чтобы слишком умело, но невероятно быстро, прямо-таки с нечеловеческой скоростью.
