Спереди его почти насквозь проткнули копьём, а чья-то секира, прилетевшая сбоку, снесла альбиносу пол лица, включая кусок челюсти, щеку и ухо."
"А вот дальше начало происходить что-то странное. Изуродованная рожа не брызнула кровью во все стороны, а пришла в движение – плоть сама затягивала рану, словно бы тестом залепляли дыру. На миг показалось, что жрец вовсе не имеет лица – на его месте бледно поблескивала безликая театральная маска, гладкая и примитивная – настолько смазались черты.
Словно бы не чувствуя боли, альбинос взялся одной рукой за торчавшее из живота древко копья и подтянулся вперёд, пока наконечник не вышел из спины.
Второй рукой он нанёс смертельный удар солдату, который сжимал это копьё. Парень был настолько шокирован происходящим, что даже не попытался защититься.
Всё это произошло не более чем за пару секунд. Что было дальше, Гумель не видел, так как пришлось сосредоточиться на собственном противнике. Но увиденного хватило, чтоб заподозрить неладное.
В следующий миг подозрения подтвердились – в том месте, где недавно гладий легионера разрубил предплечье альбиноса, не оказалось никаких ран. Лишь длинный ровный разрез на рясе, не более. Жрец одинаково ловко крутил клинки в обеих руках, приплясывал и лающим голосом выкрикивая непонятные слова дикой песни.
Отступать некуда, да и незачем. Лучше погибнуть с честью, чем опозорить трусостью родовое имя Гремов. Учитывая проворство альбиноса, ждать сэр Гумель тоже не стал. Как говорится, лучшая защита – нападение.
Потому рванулся вперед, словно разъяренный бык на калантийской корриде. Врезал щитом так, что жрец отлетел назад как пробка, выстрелившая из винной бутылки. Если бы не теснота, альбинос кувыркался бы пару метров и шлепнулся спиной в грязь, но дикари подхватили своего кумира, не позволив упасть. Оттолкнувшись от них, словно пружина, жрец прыгнул обратно. Не побежал, а именно прыгнул, взлетев в воздух как снаряд катапульты.
- Отбивать летящие мячики я любил с самого детства, - усмехнулся сэр Гумель.
Теперь альбинос имел дело не с простым пехотинцем, а с опытным потомственным воином – рыцарем. Потому сэр Гумель снова опередил противника. Конечно, не потому, что был ловчее, ведь в скорости он явно проигрывал, но благодаря хитрости и боевому опыту.
Мощный удар шестопёра навстречу остановил полёт альбиноса. Даже в шуме сражения было слышно, как громко треснули ребра, вминаясь внутрь грудной клетки.
