Давай-ка заглянем на минутку, а?
- Хм, ну не знаю… - принялся задумчиво чесать затылок Мишек. Он в подобных делах был не особенно смелым, даже матушка вечно нудела, что с таким характером останется навек бобылём.
- Ежели в малиннике заляжем, откроется вид как раз на песчаную отмель, - подбадривал Шмелек.
- Ну, это все равно далековато…
- Не трусь, внимательно присмотримся – может что-нибудь интересное и разглядим! – заговорщицки подмигнул Шмелек. И Мишек, глядя на его мечтательную рожу, согласился.
Друзья остановились недалеко от расщепленной березы, свернули с тропы в темный низкорослый кустарник.
Корзины припрятали, чтобы не мешал лишний груз. Крадучись, пригнувшись к земле, засеменили к зарослям малины, но не успели приблизиться, как в кустах зашуршало и оттуда раздался недовольный возглас:
– Куда прёте?! Занято здеся!
– Бориш? – не поверил своим глазам Шмелек. – А ты-то тут зачем? У тебя ж жена есть…
- Вдохновение он ищет, - ответил вместо соседа Мишек, – чтоб картинки свои рисовать сподручней было…
Бориш с удивлением и благодарностью глянул на Мишека.
В былые времена тот осмеял бы соседа, подсматривающего из кустов за бабами (неважно, что сам тоже собирался поглядеть – кого первым застукали, над тем и потешаются). А после той придорожной истории что-то изменилось между ними, словно бы лучше стали понимать друг друга. Увлечение Бориша уже не казалось Мишеку настолько глупым. Когда сам в приступах одержимости вытворяешь не пойми что, безобидная мазня не кажется чем-то особенным.
- Ну так жена на сносях, уже с таким животом, что не подступишься.
Да и раньше было, что не упросишь оголиться, ка-а-ак треснет… - грустно подтвердил Бориш. – Вот приходится тайно наблюдать, как что у баб устроено… Чтоб, значит, рисовать без ошибок…"
"- А, ну если для правильности рисования, то это ж совсем другое дело! – весело оскалился Шмелек, показав крупные и желтые, как у коня, зубы.
- По правде сказать, отсюда всё равно ничего не разглядеть, - продолжал жаловаться Бориш, — вот, сами посмотрите.
Мишек и Шмелек, осторожно раздвигая колючий малинник, пробрались на тщательно утоптанное Боришем лежбище. Втроем тут было тесновато, потому мужики недовольно толкались и вертелись, стараясь занять позицию поудобнее.
За зарослями к реке, называвшейся Свиргой, опускался пологий берег, заросший невысокой травой. А чуть вдали, на изгибе реки, действительно виднелись четыре обнаженные фигурки. Зайдя по пояс в воду, девки весело плескались и брызгались водой друг на друга.
