Потом в какофонию новых ощущений ворвались мысли расстроенного жука. Он всё еще переживал, как нечто огромное заслонило небо и в следующий миг отобрало у него бесценный шарик, в который вложено столько труда. Переживания насекомого были необычными, но настолько яркими, что Хруму на секунду стало жалко жука. Юноша даже готов был вернуть шарик, если бы не скурил его первой же затяжкой.
Потом мозг ощутил бессмысленное наслаждение сытого и сонного слизня, прилепившегося к ноге. Это было отвратительно и отозвалось в душе лишь еще большей ненавистью к паразиту.
Пока не закончился удивительный эффект, Хрум направил все внимание на поиск средств против слизня. Словно бы расползаясь мыслью во все стороны и медленно воспаряя вверх, сознание пыталось охватить как можно большую площадь. Насекомые, растения, лишайники – все они жили своей жизнью, что-то ощущали, передавали сигналы. Невозможно было слушать все это одновременно и не сойти с ума, голова начинала попросту трещать, рискуя лопнуть.
Внезапно в хаос мыслей низших существ ворвалось что-то новое.
Четкий и сильный призыв. Понятный и конкретный, словно рядом стоял соплеменник и обращался именно к тебе, глядя в глаза:
- Помоги, Хрум! Перерождение начинается… Иди сюда, Хрум, мне нужна твоя помощь…
Это был призыв старого Крака. Не голос, а что-то иное, но Хрум был абсолютно уверен, что шаман зовет его. Присутствие старика ощущалось в нескольких сотнях шагов отсюда, еще дальше вглубь Пятна.
Возможно, в другой ситуации появились бы сомнения, не ловушка ли это.
Однако новая способность удивительным образом позволяла различать истинную природу вещей. Потому в данном состоянии Хрум легко бы распознал западню, будь это она.
Хрум встряхнулся и поднялся на ноги. Сонный слизень недовольно встрепенулся – ногу пронзило болью.
Глава 3"
"Как бы Мишек не храбрился, но день ото дня страх прокрадывался в душу и становился только сильней. Случай у дороги не прошёл даром – каждую ночь, как только смыкал Мишек глаза, приходили странные сны.
Были в них удивительные конструкции, которых не встретишь даже в городе Орсии на ежегодной выставке премудрых изобретений. Конечно, пользы от таких видений не было никакой – Мишек не понимал ни как штуковины устроены, ни для чего они служат. Выглядели они настолько чудно, что в человеческом языке и слов-то для них не находилось. Хрен-пойми-что. Это как раз и пугало. Если бы привиделось что-то полезное для доения козы или копчения рыбы, был бы хоть какой-то толк.
