Это целая жизнь, которую не выбросишь на помойку. За это время они, плохие ли, хорошие ли, но стали близкими людьми и должны решить между собой…
– Да вы с ума, что ли, сошли? – Клавдия вскочила и, облокотившись на письменный стол, за которым сидел Зиганшин, уставилась ему в глаза. – Или вы не хотите меня понять? Как они решат, если у Елены нет права голоса в этой семье? Вы ж мент и не можете не знать, что если насилие пускают в дом, то оно никогда из него не уходит! Или вы думаете, что у богатых как-то все иначе устроено? Близкие люди, скажете тоже! Не стыдно вам?
Мстислав Юрьевич с тоской подумал, что она права.
С какой стати человек откажется применять метод, который не только приятен в использовании, но и превосходно служит достижению целей? Очень сомнительно, что Иваницкий, силой взяв девушку, после свадьбы вдруг превратился в нежного и послушного мужа. Зачем? Он победил ее, а с побежденными не считаются. Бедная Лена, сколько ей, должно быть, пришлось вытерпеть…
– Клавдия, теперь они разводятся, значит, все позади.
Я готов предоставить Лене кров, защиту и юридическую помощь, но я не могу вырвать эти семнадцать лет из ее жизни, даже если прибью Иваницкого.
– Зато вы отберете у него радость победы. Он должен осознать, что люди – это не игрушки, которыми можно пользоваться, а потом выбрасывать, как надоедят! Прошу вас, – она вдруг заговорила почти спокойно и искренне, – встретьтесь с ним! Дайте понять, что судьба Елены Николаевны вам небезразлична!
Зиганшин пожал плечами:
– И что это даст?
– Многое! У Елены Николаевны никого нет, кроме меня и вас.
Родители ее слишком слабые люди и обожают зятя. Не хочу сказать, что это потому, что он им дает денег, но они всегда уговаривают дочь принять его сторону. Дети еще маленькие и тоже… – Клавдия махнула рукой. – Елена просила их объявить отцу бойкот, но они отказались и наябедничали бабушке с дедушкой, так что бедной шефине еще прилетело за то, что она якобы манипулирует детьми. Вы тоже так считаете?
– Нет, Клавдия, я так не считаю.
Мать надо защищать.
– Вот видите! Родные дети тоже предали, так что надеяться ей не на кого, кроме как на нас с вами. А Иваницкий про вас не знает и думает, что она вообще беспомощная, так что ее можно и голой на улицу выкинуть, а в идеале и опеки над детьми лишить! Но если он увидит, что в судьбе жены заинтересован целый подполковник полиции, то всяко станет осторожнее. Мало ли кто вы, какие связи у вас есть.
Слова Клавдии вдруг показались Зиганшину разумными.
