Надо было, вернувшись из армии, не впадать в отчаяние, а искать с ней встречи, и как знать…
Впрочем, подобные мысли посещали его все реже и реже, поэтому он вздрогнул, когда дверь его кабинета без стука распахнулась и на пороге появилась Клавдия.
– Не могу сказать, что рад вашему визиту, – буркнул он, – но проходите, присаживайтесь.
Сегодня она была одета в джинсы и пуховик, но почему-то выглядела претенциозно даже в этом простом наряде. Девушка остановилась на пороге и пристально смотрела ему в глаза с выражением гнева и озабоченности.
Зиганшин привычно уже удивился, почему эта безусловно красивая девушка вызывает в нем тревогу и такое не имеющее названия ощущение, которое возникает, когда кто-то скребет вилкой по тарелке или точит под твоим ухом нож.
– Я хотела серьезно с вами поговорить, – сказала Клавдия отрывисто.
– Я вижу. Что ж, присаживайтесь и излагайте. Только если дело касается Елены Николаевны, то мы с ней взрослые люди и можем сами разобраться, без посредников.
– Вы уверены? – Клавдия так и не воспользовалась его приглашением сесть и теперь подошла слишком близко, так что пришлось быстро отступить и сесть за письменный стол, чтобы между ними образовалась хоть какая-нибудь материальная преграда.
– Думаю, да, – сказал Зиганшин осторожно.
– А мне кажется, вы многого не понимаете, а Елена слишком горда, чтобы вам объяснить!
Зиганшин вдохнул резкий запах ее духов и поморщился.
– Сядьте, пожалуйста, – сказал он.
Она опустилась на стул, который Зиганшин уже для нее выдвинул, но не утерпела и резким жестом швырнула свой роскошный портфель на приставной столик.
– Вы не понимаете, что пришлось пережить Елене! – выкрикнула Клавдия. – И какой она человек, тоже не понимаете! Она удивительная женщина, а вам все равно!
– Мне не все равно, – сказал Мстислав Юрьевич мягко, понимая, что Клавдия чем-то сильно взвинчена и спорить с ней сейчас – дело пустое, – и я хочу ей помочь, но только не могу больше того, что предложил.
– О боже! – Клавдия закатила глаза. – Неужели вы сами не видите, как это унизительно для нее! Я как раз пришла объяснить вам это, раз вы не можете понять. Елена Николаевна ничего не знает о моем визите, и я очень надеюсь, что так и останется.
Зиганшин пожал плечами, но Клавдии, видно, этого оказалось достаточно.
– Она же до сих пор вас любит, а вы хотели ее приютить, как бедную родственницу!
Он только развел руками. Сказать было нечего.
