– Вроде ты всегда с женщинами был осторожен, а тут на тебе пожалуйста!
Зиганшин хотел было сказать, что не испытывает к Лене такой сильной любви, что могла бы довести до аффекта, и вообще собирается жениться на другой женщине, так что и корыстного интереса у него тоже нет, но промолчал. Фриду нужно поберечь. И так для невесты будет страшный стресс, а общение со следователем совсем ее добьет!
Он показал, что Елена действительно была в юности его возлюбленной, но предпочла ему Иваницкого, после чего они много лет не общались, пока в ноябре Лена неожиданно не попросила его о встрече, во время которой рассказала о предстоящем разводе.
Зиганшин, будучи среди всех знакомых Елены единственным человеком с юридическим образованием, которому она могла доверять, согласился помочь и ради этого встретился с Владимиром, чтобы обсудить условия развода. Беседа прошла спокойно и продуктивно, без всяких эксцессов.
– А почему Иваницкий не вышел тебя проводить?
– Думаю, он хотел показать, что все же не считает меня желанным гостем и ровней себе.
Тонкие, знаешь ли, нюансы.
– Вот и будешь сидеть из-за тонких нюансов, – буркнул Кныш. – Послушай, пока мы здесь с тобой общаемся, можно оформить явку с повинной. А дальше сам знаешь, аффект, то-се, он первый начал. Получишь условный срок, и живи себе спокойно.
– Леша, опомнись! Кого ты пытаешься развести? Какой условный срок, о чем ты? Начнем с того, что в явке с повинной мне надо будет указать, где я скинул пистолет, а я этого не знаю.
– Я не развожу, а реально хочу помочь тебе! – вскипел Леша.
– И ты дурак, если этого не понимаешь.
– Понимаю, Леша, – вздохнул Зиганшин, – как бы там ни было, но я понимаю, что ты хочешь мне добра, только я никого не убивал и буду тебе очень благодарен, если ты хотя бы попробуешь немного поработать в этом направлении."
"Он без колебаний дал эксперту снять с рук пробы на следы продуктов выстрела и выдал форму, в которой ездил к Иваницкому. Эти следственные действия обнадежили его, но не сильно. Отсутствие следов пороха, смазки и копоти на руках могут свидетельствовать только о том, что он действовал в перчатках, которые потом выбросил или припрятал вместе с оружием.
Совершенно естественное поведение человека, который, уходя, надевает куртку и перчатки, не могло насторожить Иваницкого, но, как говорится, не бойся гостя сидящего, бойся гостя стоящего. Надел перчатки, взялся за ручку двери, потом сделал вид, будто что-то забыл, схватил пистолет и выстрелил. Ничего особенного.
