Мстислав Юрьевич с тоской подумал, как мечтал встретить Новый год радостно впервые за много лет, как облюбовал елку на опушке леса, которую они с детьми и Фридой украсят и положат под нее подарки, вспомнил о коробках с фейерверками, запертых в кладовой, о том, что уже обсудил с Фридой меню и собирался купить гуся заранее. Теперь ничего этого не состоится, и наступающий Новый год почти ничем не будет отличаться от своих предыдущих унылых собратьев, которые он провел в одиночестве, укладываясь спать сразу после поздравления президента.
Мама, конечно, приглашала его к себе, но Зиганшин всегда отказывался, сам толком не понимая почему. Не хотел официально признавать себя одиноким, у которого никого нет, кроме матери? Надеялся на чудо? В общем, новогоднюю ночь он много лет подряд проводил один и надеялся, что больше так не будет.
Увы, будет. Мама с Виктором Тимофеевичем останутся с детьми, и Фрида не приедет. Зиганшин чувствовал, что ей стоило большого труда простить ему убийство Реутова, и теперь вряд ли у нее получится поверить, будто жених не виноват.
Она благородная девушка, преданная и, кажется, любит его, но нельзя требовать даже у самого чистого и честного человека, чтобы он тебе верил. Это грех, и один из тяжких. Зиганшин вздохнул: даже если его признают невиновным, что при таких уликах, прямо скажем, маловероятно, все равно в душе девушки поселится червячок сомнений, который будет подтачивать их отношения, пока не останется только труха.
"
"Самое хорошее, что он может сделать для Фриды, – это освободить ее от себя. Если бы не чертов Реутов, все было бы иначе! Он случайно оказался не в то время не в том месте и ни в чем не виноват – Фрида поверила бы этому так же безоговорочно, как сейчас верят мама и отчим. Но она знает, что он – убийца. Прикончив Реутова, он преодолел барьер и узнал, что лишение жизни себе подобного в твоей собственной жизни меняет гораздо меньше, чем ты думаешь, пока этого не сделал.
Ты по-прежнему ешь, пьешь, дышишь, любишь и ненавидишь, а о преступлении постепенно забываешь. Настолько забываешь, что влюбляешься в девушку и хочешь на ней жениться, и угрызения совести тебя совсем не мучают, а раз так, почему бы не сделать это снова?
Нет, в данных обстоятельствах просить Фриду поверить – все равно что изнасиловать.
