Песок за машиной впитывал густые капли, оставляя за нами цепочку тёмных меток — дорожку, по которой чудовище должно было выйти на след.
Я сидел рядом с Максимом Романовичем, но смотрел не на дорогу. Моё внимание было приковано к его Эхо. В моём восприятии оно выглядело как сложная, почти живая конструкция — переплетение ярких жил, тонких, как волосок, и мощных стержней, уходящих вглубь. Сейчас они были спокойны, мягко светились, лишь изредка подрагивая, словно реагируя на вибрацию дороги.
— Максим Романович, — тихо произнёс я, чуть подавшись вперёд, — я усилю свечение твоего Эхо, будешь светиться и не тратить силы.
Он кивнул, даже не повернув головы, полностью доверяя."
"Я поднял руку, кончиками пальцев касаясь его плеча. Мгновенно ощутил тёплое, плотное течение силы, уходящее вглубь. Основная струна — яркая и тугая — шла от груди к позвоночнику. В бою она вибрировала бы, как натянутая тетива, заливая тело энергией, но сейчас была почти приглушена. Осторожно, словно настраивая музыкальный инструмент, я потянул её, меняя угол натяжения.
Струна дрогнула, и по соседним каналам побежал отклик — лёгкие вспышки, как отблески далёких костров.
Я перенаправил поток так, чтобы энергия не шла в мышцы, не сжигала силы, а замыкалась на поверхностные каналы. Там, где обычно рождалась боевая аура, я оставил пустоту, но усилил фон — ровный, плотный, устойчивый. Это был маяк, яркий, но не прожорливый. Свет, который чудовище должно было заметить, даже если бы между нами было несколько километров.
Максим Романович глубоко вдохнул, и в тот же момент свечение вокруг него стало гуще, плотнее.
В моём восприятии он превратился в пылающий столб света, вокруг которого клубились золотистые и алые нити.
Снаружи глухо бухнуло — очередная туша ударилась о песок. Я едва успел заметить, как Змей, перекатившись по кузову, бросил монстра прямо на повороте, и тот, перевернувшись, рухнул в колею. Кабан, стоя над грудами мёртвых тел, швырял их без пауз, и дорожка позади нас становилась всё плотнее.
И тогда я почувствовал это.
Где-то далеко, в глубине леса, в том месте, где ещё недавно была только мёртвая тишина, родилось тяжёлое, вязкое движение. Узел силы поднялся, сдвинулся и пошёл. Он сорвался с места, рванул в сторону дороги. Не на запах крови — на свет. На маяк, который я только что зажёг.
— Сработало, — сказал я, и голос мой прозвучал тише, чем хотелось. — Уже на следе. Идет за нами.
Сначала его присутствие чувствовалось только в глухом грохоте за спиной.
