Я вспомнил слова Якова — «не смотрите в структуру меча» — и не стал пытаться понять, как он это делает: одно неловкое заглядывание в его суть, и можно потерять сознание прямо посреди поля боя.
Второй подранок попытался подняться, но я перехватил клинок и ударил в основание шеи. Ситуация повторилась: та же дрожь в лезвии, те же тонкие струны Эхо, скользящие в меня и в меч одновременно, и та же неполная передача силы. Для моего ранга это крохи — чтобы подняться выше, нужны сотни, а то и тысячи подобных тварей. Я мог лишь предположить, что, если понять, как меч втягивает Эхо, я смогу дополнительно забирать его из убитых монстров, но без знания его структуры это оставалось неизвестным, и, наверное, нужно было собрать больше фактов и кусочков этого пазла, чтобы понять, как с этим работать.
Возможно, потребуется и больше силы, и более высокий ранг, чтобы хотя бы мельком взглянуть в этот меч без риска потерять сознание.
Возвращаясь к машине, я заметил Кабана, который вместе с Малым и Змеем ставил её на колёса. Кабан поднатужился, перевернув корпус обратно, а Малый уже нырнул под капот.
— Что там? — спросил Василёк.
— Патрубок сорвало. Не вытекло ничего, но перегреемся быстро. Сейчас поставлю на место, — отозвался Малый.
Мы с Максом отошли чуть в сторону. Он говорил спокойно, будто подводя итог:"
"— Здесь хороший улов, господин. Если собрать всё, выйдет на две, а то и пять тысяч рублей. Предлагаю вернуться, отправить сюда добытчиков. На завод сегодня уже не поедем.
Я оглядел поляну — трупы лежали плотно, десятки туш, пар поднимался от ещё тёплых тел.
— Верно, — согласился я.
Кабан, кряхтя, оттаскивал с дороги тушу глыболома, зацепившуюся лапами за край асфальта. Мех на ней уже побелел от инея, и под солнцем это казалось хрупким, как стекло, хотя внутри ещё теплилось мясо. Когда он перевалил тушу через обочину, под лапами заскрипели крошки льда, а на тёмном пятне крови проступили тонкие трещинки. Змей, убрав арбалет, помогал — взял за задние лапы и рванул, оставляя за собой длинную, рваную борозду на песке, в которой поблёскивали осколки костей.
От машины донёсся глухой удар и громкое:
— Чёрт!.. — Малый высунулся из-под капота, поморщился, встряхнул рукой и снова нырнул внутрь. В салоне запахло перегретым металлом и жжёной резиной.
— Что там? — поинтересовался Максим Романович, даже не оборачиваясь.
— Да патрубок закусило, зараза… Сейчас поставлю, — донёсся ответ с приглушённым звоном инструмента.
Мы с Максимом Романовичем пошли вдоль ряда туш.
