— Именно так. А затем мы смогли перепривязать его Эхо на вас.
Я на миг замолчал, а потом усмехнулся.
— Вот теперь я понимаю, почему был использован именно этот кинжал… и почему меня от него вырубило. Он артефактный. Пока он находился в теле, он не давал Эхо полностью уйти в мир, рассеяться.
— Да, — кивнул Яков. — Клинок удерживал жизнь ровно настолько, чтобы можно было провести всё, что мы сделали. И без него это было бы невозможно.
Я откинулся на подушки. Слабое, чужое Эхо внутри отзывалось благодарностью, тихим облегчением.
— Это понятно, — сказал я. — Что с Сергеем делать, тоже ясно. Он теперь в дружине, и точно никогда не предаст. Род как род, но меня — наверняка. Умру я — умрёт и он, верно?
— Всё верно, господин, — подтвердил Яков.
— Понимаю, что моё состояние сейчас не лучшее, но есть вопрос. Как нам вообще хватает денег? С завода мы получаем не больше двух-трёх тысяч рублей в месяц. У нас дружинников больше сотни, слуг — человек тридцать. Откуда средства на всё это?
— Все, кто остался в роду, — люди полностью преданные, — ответил Яков.
Я усмехнулся:
— А как же Сергей?"
"— Я знал, что он предатель, — спокойно сказал Яков. — Держал его специально, чтобы церковники не вмешивались и не мешали роду развиваться. Планировал вытащить его из-под их контроля, но не понимал, что именно с ним сделали и как он передавал информацию. Раньше канал был слаб, его нельзя было отследить. Но в те дни, когда вы очнулись и приехали церковники, я смог его разглядеть и понял, что нужно делать.
Плюс вы дали прямой приказ найти крота. По законам рода, предателя убивают.
Я отвёл взгляд от Якова и заметил в окне, что небо уже краснеет — закат. Значит, я проспал ночь и весь день, очнувшись только к вечеру.
— Ты же сам говорил, что право убить есть только у главы рода, — напомнил я.
— Древние обычаи — да. Современные — нет, убить мог любой. Возмещение же всегда было — и тогда, и сейчас. Мы хотели его спасти, потому что я видел, что он хочет служить роду, но не знал, как уйти от церковников.
Яков на миг замолчал, затем продолжил:
— Теперь у нас две новые задачи. Может, и не проблемы. Первая — Сергей должен исчезнуть. Имя нужно сменить. Он содержал детские дома, и по условиям старого контракта церковники выплатят им компенсацию — хватит на три-четыре года. Потом их содержание ляжет на род.
— А вторая? — спросил я.
— Девушка-маг. Его сестра, ваша одногодка. Ей семнадцать, исполнилось в прошлом месяце.
