Я начал всматриваться в его Эхо — и тут же почувствовал, как голову пронзила боль, словно кто‑то пытается разорвать её изнутри. Мир качнулся. Сознание стало ускользать. Последняя мысль, прежде чем темнота сомкнулась:
«Да ну, опять?..»
Глава 14
Я открыл глаза — и первым, что увидел, был тот самый чёртов светильник.
Только здесь он и есть. Я уже выучил каждый изгиб его оправы, все трещинки на стекле и рисунок из переплетённых узоров. Значит, я в своей комнате.
Тело было тяжёлым, но не пустым. Где-то в глубине тянулся слабый, чужой пульс — ровный, но еле ощутимый.
Сергей жив.
— Очнулись, господин, — Яков стоял у окна, как будто всё это время просто ждал, когда я подам голос.
— Объясни, — я сел, опираясь на локти. — Зачем нужно было так над ним издеваться, а потом убить, чтобы воскресить?
— Это не цирк, — спокойно сказал Яков. — На нём была ментальная печать церкви. И, к вашему сожалению, без клоунского костюма.
Я нахмурился. Ментальная печать… Значит, он был связан с кем-то напрямую.
— То есть он передавал информацию без каких‑либо привычных каналов связи? Ни слов, ни писем, ни магических посланий и даже голубей не отправлял — просто напрямую в другую голову? — уточнил я.
— Да. Постоянно. И если это менталист, то он мог не просто убить его, а превратить в овоща — перегрузить мозг, сжечь сознание. У Сергея нет защиты от ментального воздействия: путь силы бессилен против такого удара.
— Но они этого не сделали, — я прищурился. — Зачем держали?
— Потому что ментальный блок, что они поставили, и так не позволял ему выдать ничего опасного.
Но это же означало, что он не мог скрыть и свои эмоции. Каждое подозрение, каждый страх, каждая боль — всё шло туда. Когда я начал его пытать, я понял, что на нём этот блок. Но сначала нужно было перегрузить канал, а уже потом задавать правильные вопросы. Менталист в тот момент наверняка отключился, чтобы не чувствовать поток боли и ненависти.
— И именно тогда вы смогли разорвать связь, — продолжил я, уже складывая картину.
— Нет, господин, — поправил Яков.
— Тогда мы лишь оборвали канал передачи. Менталист перестал считывать, потому что ему самому было неприятно и больно. Не в той же степени, что Сергею, но он всё это тоже чувствовал. Пока он находился в этом состоянии, нам нужно было удерживать Сергея на грани, не давая каналу восстановиться, и довести дело до конца — до смерти.
— И смерть… отколола кусок его Эхо, — подхватил я. — Менталист понял, что его подчинённый умер, и уже сам оборвал связь.
