— Не передумаю, — выдаю твердо, понимая, что нарываюсь. Сам же занимаю место напротив отца. Он оотрывает взгляд от своей тарелки, переводит его на меня. — Я приехал насовсем, возвращаться в Чехию я не собираюсь.
Я выдерживаю недовольный взгляд отца, глаза в глаза. Не каждый так может, обычно люди сразу тушеваться начинают, а я могу, с детства, на равных на него смотреть, и, если я что-то решил, значит я решил, и гляделки эти ничего не изменят, он это знает прекрасно, просто смириться не может. Как-никак я сейчас его авторитет подрываю, пусть никто этого и не видит, но батя это дело не любит.
— Ты хоть понимаешь, какую глупость совершаешь? — он все-таки не выдерживает, взрывается, голос повышает. А зря. На меня вот такие психи не действуют. Я смотрю на него молча, к еде не притрагиваюсь, жду пока продолжит, выговорится. — Какое образование ты здесь получишь? Ладно бы еще в столицу, так нет же, его в наш задрипанный универ потянуло.
А вот это не надо, вот это он зря. Дед этому универу всего себя отдает, он с недавних пор ректор.
Дел много, нервов — еще больше. Мозги делают все кому не лень, начиная студентами, заканчивая чиновниками.
— Он ничем не уступает ни столичным, ни европейским, и, если ты забыл случайно, ты тоже его окончил, скажешь, херовое у тебя образование? Или может отец твой дурак и хреново им руководит?
— Егор, — вмешивается мать, меня осаждая.
— Ты обороты поубавь, не дорос еще на повышенных тонах с отцом говорить, мы с матерью тебе только лучшего хотим.
— Мне лучше дома. А будешь продолжать на меня давить, я заберу документы и свалю в армию.
— Ты совсем умом поехал? Мало было нам с матерью головной боли, когда ты загулять решил?
— Женя, — шипит на него мать.
— Лучше не продолжай, пока не наговорил лишнего, — предупреждаю отца, и откидываю в сторону салфетку с вилкой. — Спасибо за ужин, — бросаю и встаю из-за стола.
Мать пытается меня остановить, отец продолжает сокрушаться, а мне похер совершенно. Задолбал припоминать, каким идиотом я был.
Возвращаюсь в свою комнату, мысли об Александровне против воли врываются в сознание. Когда, блядь, когда меня уже попустит.
К черту. Достало. Хватаю лежащий на тумбе телефон, набираю номер Белого. Нужно развеяться, в конце концов, домой вернулись, надо бы отметить.
— Уже соскучился? — ржет Белый в трубку. — Да передам-передам, ба, тебе от бабушки привет, — добавляет он.
— Ей от меня тоже, — отвечаю. Бабушка у Белого мировая.
