Поднимаюсь на второй этаж, туда, где расположены спальни и кабинет отца. Отца, ожидаемо, по пути не встречаю, видно сидит себе, дзен познает, перед встречей с любимым сыном. Ну пусть познает.
Мне в общем-то фиолетово, что он по этому поводу думает, пусть хоть бесконечно дуется, я своих решений не меняю. Раз уж вернулись домой, здесь значит и останемся.
Душ я принимаю быстро и, облачившись в чистую домашнюю одежду, спускаюсь вниз. Отца все также не наблюдаю. В кухне только суетящаяся Олечка, пугающая Тамара Васильевна и мама.
Две последние о чем-то мило беседуют, но замолкают сразу, как только в кухне появляюсь я.
— Кормить-то будете? — усмехаюсь, осматривая трех женщин.
Олечка краснеет густо, смешная она все-таки. Откуда-то из глубинки к нам приехала, то ли троюродная, то ли еще какая, племянница Тамары Васильевны, седьмая вода ни киселе, в общем. Хорошая девчонка, пугливая, правда, нелюдимая и молчит все время, только на вопросы коротко отвечает.
— Ты еще больше стал, что ли.
— Вам кажется, теть Том, — смеюсь, обнимаю женщину.
Она мне как вторая мама, с детства меня знает и воспитывает, сколько себя помню, столько она у нас работает. Теперь вот вместе с Олькой, потому что дом все-таки не наша трешка, пусть и крупная.
— Хмм, — за спиной раздается глухое покашливание.
Оборачиваюсь. Отец все же решил почтить нас своим присутствием. Говорить не торопится, меня взглядом только буравит.
— Че, даже не поздороваешься? — пожимаю плечами, протягиваю отцу руку.
Он не особо торопится ее пожимать.
Отношения у нас с ним испортились после того случая в лицее, когда я осмелился ему угрожать. Отец мне до сих пор мои закидоны простить не может, да и гордость я его порядком задел. А не нужно было мою женщину оскорблять, пусть даже она так и не стала моей.
В груди опять противно ноет от одного лишь воспоминания об Александровне.
— Я все еще надеюсь, что ты возьмешься за голову и передумаешь, — наконец произносит отец, пожимает мою руку и, не глядя на меня, идет к столу.
Индюк упертый, да только я вот точно такой же. Характером-то я в него."
"Олечка с Тамарой Васильевной предусмотрительно исчезают из кухни, чуя надвигающуюся бурю, мама поджимает губы, садится за стол рядом с отцом, но ничего не говорит, видно, что сдерживается. Она тоже не в восторге от происходящего, от отношений между мной и отцом напряженных, но старается в это не вмешиваться. Все же мужики, как-нибудь сами со своими соплями разберемся.
