К горлу подкатывает огромный, мерзкий ком, а в носу противно щиплет. Только не расплакаться, только не позволить себе слабость. Пусть катится к черту, самоуверенный, мажористый гад.
— Ты тут ни при чем, у меня просто давно не было мужчины, — выпаливаю зачем-то, просто на зло, просто чтобы уязвить.
Понимаю, что глупо это и по-детски, и выше этого нужно быть, выше, а не могу, обида накрывает с головой, а по жилам растекается чистая злость, заполняя каждую клеточку моего тела, вызывая небывалый, яростный протест.
— Что ты сейчас сказала?
Вопреки моим надеждам Волков не отпускает, только усиливает хватку.
— А ну-ка повтори, — рычит практически.
Он прищуривается, дышит шумно, крылья носа тяжело вздымаются, на скулах желваки играют. Задела все-таки, за живое взяла.
— Ни при чем говоришь?
Я не успеваю ответить, не успеваю отреагировать. Жесткими, суховатыми губами касается чувствительной кожи на шее, слегка ее прихватывая, прикусывая зубами, а потом зализывает несуществующую рану.
— С другими ты тоже так течешь, а Ксюш?
Жесткие движения пальцев выбивают из головы все мысли, и я не сразу понимаю смысл вопроса.
— Ну же, отвечай! — требует настойчиво, продолжая сладкую пытку.
Я не могу, просто не могу собрать мысли в кучу, ничего не могу, только губы остервенело кусать, отчаянно подавляя рвущиеся из груди стоны, и пытаться дышать, и чувствовать, как сильно бьется сердце напротив, как вздымается широкая грудь, слушать надсадное, тяжелое дыхание, пока пальцы ласкают плоть, скользя по все еще влажной, разгоряченной, после предыдущего оргазма плоти.
Господи, разве бывает так? Разве можно так быстро возбуждаться?"
"— Такая отзывчивая, чувствительная девочка, моя, ну же, Ксюша, с другими также было? — продолжает шептать, поглаживая, раздвигая губы, натирая клитор, доводя меня до дикого, неконтролируемого просто исступления, заставляя подаваться вперед, желая получить все сразу. Я пожалею, я обязательно об этом пожалею, но сейчас мне так нужно…— Моя голодная малышка.
— Боже, — выдыхаю, чувствуя, как в меня проникает палец, поглаживая, растирая влагу и сжимаюсь от столь неожиданного вторжения.
Напрягаюсь всем телом в ответ на непривычное, давно забытое ощущение наполненности.
— Узкая, такая тесная, блядь, — словно одержимый шепчет Волков, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. — Как давно у тебя был секс, Александровна?
Серьезно? Он серьезно меня об этом спрашивает? Как давно?
— Как давно, Ксюша? — повторяет требовательнее.
