Раздался шорох, и затем трубку взял Анджело.
— Трое мужчин стреляли по нам. Я убил двоих, третий сбежал. Полиция уже едет.
Мы свернули в квартал, где была пекарня. Люди прятались за машинами, и улица была на удивление пустой для полуденного Манхэттена. Вдалеке зазвучали полицейские сирены, и я выругался. Выскочил из машины еще до того, как Ромео успел ее остановить, я побежал к черному внедорожнику.
Я обогнул машину, и мое сердце едва не остановилось, когда я увидел Софию, лежащую на тротуаре, обнимающую собаку.
Анджело был рядом, помогая ей сесть. Внезапный прилив облегчения и благодарности охватил меня — он не пострадал и защитил мою жену.
Я опустился на колени, поддерживая Софию за спину.
— Черт, tesoro mio11. Ты ранена? — я не мог вспомнить, когда в последний раз мой голос звучал так испуганно, но когда она посмотрела на меня глазами, из которых катились слезы ее щекам, я не смог удержать свою маску.
— Босс, нужно уходить, — сказал Ромео, подходя ко мне сзади. — Я улажу все с копами, но будет лучше, если ты уйдешь.
Большая часть полиции была у нас в кармане, но стрельба средь бела дня все равно была катастрофой.
София что-то делала со своим коленом, на ее лице была боль.
— Ты ранена? — Повторил я. — Можешь двигаться?
— Я в порядке, — ответила она. — Пришлось вправить колено.
Я моргнул, глядя на ее колено в джинсах. Когда она отпустила его, я бережно взял ее на руки, и Ромео открыл заднюю дверь машины. Анджело сел за руль, чтобы отвезти нас домой, а Ромео остался, чтобы поговорить с копами.
Мы проехали мимо первой полицейской машины, когда выехали на главную дорогу.
— Кто стрелял в нас? — спросила София тихим голосом.
Я держал ее как можно бережнее, прижимая к своей груди. Я прижался лицом к ее волосам, вдыхая ее запах.
Я мог ее потерять.
— Албанцы, — выдавил я, ненавидя, как грубо прозвучал мой голос.
Арбен обвел меня вокруг пальца. Он знал, что я уеду на север, оставив жену без защиты. Но как он узнал, где она будет.
Ее глаза расширились.
— Зачем они это сделали?
— Не знаю, tesoro, — я откинул прядь волос с ее лица.
— Я выясню, и они заплатят кровью.
Я не хотел ее пугать, но очевидно, что албанцы целятся в нее, чтобы добраться до меня. Вот почему я не хотел брака. Он означает быть уязвимым.
Последние недели я пытался создать между нами дистанцию, но теперь не мог вынести мысли о разлуке с ней. Я думал, что расстояние защитит меня от уязвимости, но, таким образом, я лишь создал еще больше проблем.
