Какая же она все-таки красивая… Глупая беспробудно. Но такая… нежная что ли. Невольно провожу пальцами по розовой плоти.
Все как я хотел: эта девочка сейчас только моя. Я мог бы оставить ее себе. Моя чистая малышка. Если она, будучи девственницей так стойко снесла мой отнюдь не нежный натиск, то что же будет, если обучить ее под себя…
Снова начинаю возбуждаться, и мне это не нравится. И мысли идиотские не нравятся. Я ведь зарекался — больше никаких привязанностей.
Провожу ладонью по плоскому животику.
Очерчиваю пальцами края уродливого шрама. Уродство его особо не заметно глазу. Основная суть в самом его существовании. Это ведь я — урод… виноват…
Так, стоп! Походу я просто сегодня перебрал. Это просто секс, ничего больше. И нет в ней ничего особенного.
Одергиваю руку, и порывисто поднимаюсь с кровати, пока опять не климануло:
— Одевайся и выходи! — рявкаю, направляясь в коридор.
— Куда?
— В больницу поедем.
— З-зачем?
Останавливаюсь в проёме. Устало потираю переносицу и поворачиваюсь к девушке, что все ещё лежит на кровати.
— Тебя должен осмотреть врач. Если я что-то повредил, то тебе окажут необходимую помощь.
— Ничего н-не нужно…
— Немедленно собирайся! Мне не нужны внезапные сюрпризы из прокуратуры. Разберёмся сейчас, и чтобы я тебя больше не видел, поняла меня? — рявкаю. — Какой идиоткой надо быть, чтобы о таком врать? Да я бы даже не глянул в твою сторону, признайся ты сразу… — осекаюсь, заметив, как застеклянели голубые глаза.
— Вот потому и соврала, — глухо роняет Олеся.
Послушно поднимается с кровати и принимается одеваться. А я не могу дух перевести, напоследок жадно впитывая взглядом изгибы соблазнительного тела.
Олеся берет с полочки над телевизором маленькую пачку влажных салфеток. Отворачивается от меня, чтобы стереть следы крови с бледной кожи. Достаёт из ящика чистые трусики и поспешно натягивает их. Болезненно морщится, вынуждая меня шагнуть к ней навстречу:
— Очень больно?
Вздрагивает, будто забыла о моем присутствии:
— Все в порядке, — сухо отрезает.
Стискиваю кулаки, и отшатываюсь обратно в коридор.
Она мне так же и в процессе врала. «В порядке». Нормальный у неё порядок. Это же какой треш должен произойти, чтобы она наконец вышла из себя и показала эмоции? Прямо как перед тем, как я нарушил ту зыбкую грань между нами, которую клялся самому себе сберечь во что бы то ни стало… И зачем я только вошёл в ее квартиру сегодня?! И уж тем более… в неё.
