О, ну конечно! Теперь-то он жалеет, что связался со мной!
Он вдруг делает едва заметный шаг ко мне навстречу:
— Скорее всего мы больше никогда не встретимся, но…
— …но если встретимся, сделать вид, что мы не знакомы! Я уже поняла! — выпаливаю я. — А ещё лучше вообще не попадаться вам на глаза! Все верно?!
— И это тоже. Но я хотел сказать, чтобы ты позаботилась о себе. Больше не надейся, что серый волк прийдет и спасёт тебя…
— Ясно! — выдыхаю я яростно. — Серый волк уже получил что хотел, теперь не интересно…
Он как-то горько усмехается:
— Поэтому научись сама за себя постоять.
И перестань наконец открывать эту чёртову дверь среди ночи не пойми кому.
— Отправляйтесь в преисподнюю, Ярослав Сергеевич, — шиплю я.
Его кривая улыбка почему-то кажется мне болезненной:
— Точно, туда мне сейчас и дорога.
Он вдруг подаётся вперёд, кладёт ладонь мне на затылок и притягивает мою голову к себе…
Это настолько сейчас неожиданное нападение, что будто цепенею. А он коротко касается моей макушки губами, и будто бы затягивается запахом моих волос:
— И пахнешь ты ужасно, — бормочет мне в волосы, но не спешит отодвигаться от отвратительного запаха.
Упираю ладони ему в грудь, желая оттолкнуть мерзавца, но он прихватывает меня за талию второй ручищей и порывисто вжимает в своё мощное тело. Дергает меня за волосы, вынуждая посмотреть на него:
— И вовсе не в моем вкусе…
— Вот и валите туда, где вас ждёт та… — не успеваю договорить, потому что в мой рот впечатываются грубые губы.
Поддаюсь на автопилоте, позволяю ему требовательно себя целовать.
Но наконец опомнившись, принимаюсь колошматить наглеца в грудь.
Вместо того, чтобы отпустить, он наваливается на меня всем телом, придавливая к стене. Ловит мои руки и заводит над головой.
Понимаю, что уже почти забыла, почему должна сопротивляться.
Вот черт…
Прикусываю его наглый язык, и пытаюсь перевести дыхание, когда он отстраняется. Смотрит на меня тяжёлым взглядом, будто сам только что очнулся. Потирает губы.
Вдруг тянется в карман, и выудив оттуда плотно забитую наличкой купюрницу, бросает ее на тумбу.
Я даже отреагировать не успеваю, настолько ошеломлённо-опустошённой я сейчас себя ощутила.
— Прощай, принцесса, — с этими словами он разворачивается и выходит из квартиры.
А я остаюсь в звенящем одиночестве посреди своего обшарпанного коридора.
И будто ничего и не произошло. Только почему-то теперь в душе дыра. Между ног саднит. На комоде у двери пачка денег. И лицо мокрое от слез.
Глава 7.
