Я же не знала, что вы войдёте без приглашения! — ворчит наставительно.
Стыдно ей видать, вот и старается ответственность за содеянное разделить.
А мне на мгновение почему-то кажется, что оно того стоило, — по голове схлопотать, —чтобы вот так кто-то поволновался обо мне. Забыл я уже подобное чувство.
— Очень больно, да? — едва не плача выдавливает девочка. А я не могу перестать на неё пялится.
Может у меня сотряс от ее душевного приема?
Ощущения какие-то странные. Хочу, чтобы она продолжала свои неторопливые поглаживания по моим волосам, только горизонтальную плоскость принять бы.
Мне. Голову ей на голые коленки сложить, чтобы она остаток ночи это продолжать могла.
И лизнуть островок бледной незагоревшей кожи на ее груди… И ротик ее сладкий попробовать…
Ух, Ярый, твои желания тянут уж если не на срок, то как минимум на нехилую головную боль.
Отвожу наконец взгляд от молочной груди и прихватив девочку за талию стягиваю со стула, дабы она уже перестала вырабатывать во мне тонны тестостерона.
Ставлю на пол. Взгляд на пигалицу сверху вниз немного отрезвляет. С такого ракурса ей хочется разве что по жопе дать, за то, что двери всяким мужикам в таком виде открывает!
Однако руки все еще отлепить от стройной талии не могу. Пахнет от неё охеренно. Уже даже не лизнуть… сожрать хочу! Кажется, уже и ракурс не помогает.
Огромные глазища наивно распахнуты. Не догадывается девочка, какого зверя в дом впустила:
— Еще раз вот так дверь среди ночи откроешь, и тебя оприходует прямо у порога какой-нибудь злой дядька типа меня.
Поняла?
Шумно сглатывает:
— Да кто бы такое стал делать… — мямлит шокированным шепотом. — У нас тут все свои…
— Поверь, на такое сочное тело быстро найдётся мудачье. Даже среди своих, — говорю нарочито грубо, чтобы напугать.
Однако лазурные глаза будто поплыли под моим взглядом. Блестят как от лихорадки. Бледные щёки раскраснелись, и зубки снова поймали нижнюю губу.
Это ещё что такое?
Хищно щурюсь от ощущения, что нихрена я ее не напугал:
— Никаких ванильных глупостей, — одергиваю ее, чувствуя, что девичья фантазия сглаживает мой посыл, превращая угрозу в комплимент.
— Жестко. Так, что ты потом неделю ходить не сможешь, если вообще выживешь. И в такие места, о которых ты даже думать стеснялась, — сдавленно хриплю я.
Да, именно так я люблю, жестко, бесцеремонно… Что совершенно не подходит неопытным малышкам вроде неё.
Однако наблюдаю как она будто в предвкушении облизывает губку.
