Наверное, я просто сошла с ума. Мерещится всякое. А на деле меня просто продали какому-то старикашке, который шире остальных открыл карман, расщедрился ради дорогостоящей покупки.
Машинально делаю несколько шагов назад. Зря я не убежала. Надо было спасаться! Пусть бы Ризван наказал меня за побег, но не отдал бы другому. Не продал. Или…
Дыхание становится шумным и частым. От дикого страха я даже рук не чувствую. А потом вдруг передо мной возникает знакомая фигура.
Здоровенный мужчина в черном костюме оказывается около меня так неожиданно, что я часто моргаю, стараясь сфокусировать на нем свой рассредоточенный взгляд.
Никогда не думала, что такое возможно, но, убедившись, что на сцену за мной поднялся Ризван, я чувствую невероятное облегчение. Оно медленно прокатывается по телу, снимая напряжение с каждой его частички."
"Я как будто оживаю от долгого зимнего сна. Сначала наступает какая-то эйфория, но она длится недолго, потому что быстро сменяется ненавистью к мужчине, который так жестоко поступил со мной!
Ублюдок! Бессердечная скотина!
Да я такого натерпелась! Думала умру от разрыва сердца.
В руках Алаева красуется роскошный букет из бордовых роз. Вот только они сейчас вызывают отвращение, напоминают кровь на его футболке после нападения на дом, напоминают о моем ужасном положении, которое каждую секунду выкручивает внутренности в напряженные жгуты.
Мужчина протягивает мне цветы, а потом крепко прижимает к себе одной рукой. Делает это даже сильнее, чем раньше, когда я еще не знала, что за судьба мне уготована на этом странном мероприятии.
– Выглядишь так, что мои яйца, того гляди, взорвутся, – шепчет Ризван мне в ухо, склоняясь к нему.
Мне кажется, что это пошлое, абсолютно неприемлемое в людном месте высказывание, слышат все. Буквально каждый.
Раздражение сменяется стыдом, окрасившим в новые цвета мою ненависть к Алаеву, запекшимся на щеках багровыми пятнами.
Я сглатываю вязкий комок в горле. Когда же все закончится?!
Похоже, кто-то там, наверху, слышит мои немые молитвы, потому что тут же Ризван отдает мне тихий освободительный приказ:
– Спускайся со сцены и присаживайся.
Я скоро.
Не смею перечить. Присесть мне сейчас не помешает, как и немного отдышаться. В присутствии бандита о последнем можно только мечтать. А вот на расстоянии есть хотя бы шанс привести себя в некоторое подобие порядка.
Боже! Как же приятно ощущать себя на свободе. Если к моему положению вообще можно применить это понятие.
