Спокойные. Как у Антона: «Хочешь, чтобы я туда съездил?»
– Боль-хвороба из чужого короба, откуда пришла, туда и пошла. Кто тебя послал, тот по тебе заскучал… Он не вернется.
– Что?
– Он не вернется! – Выкрик звонким эхом разлетелся по комнатам. – Не сможет. Ника, найди его. Пожалуйста, пожалуйста, найди его… я бы сама. Но ты же видишь… Игни не вернется. Я уверена.
– И что тогда? – с трудом двигая непослушными губами, спросила Ника и почувствовала, как пол начинает уходить из-под ног.
– Они погибнут. Оба.
Боль пахнет полынью и кофе.
У нее серые глаза.
Теперь Ника знала это точно.
Игни
Ник, Ника-а…
А хочешь, скажу, как меня убить?
Легко и просто.
Отрезать от Полупути.
Вот как сейчас.
Я не могу вернуться. Маршрута не получается. Нет, я вижу его. Свою первую душу. Только не шагнуть.
Может, мне только кажется, что вижу. Точно так же, как и тебя.
Если выпустить мне всю кровь, я подохну, как любой живой. Это плата за телесность. Но лучше так, чем духом бесплотным. Привык уже. Нормально.
Ты бы сейчас плакала? Или отвернулась бы и ушла? На меня не очень-то приятно смотреть.
Самому противно.
Ты воображаемая не плачешь. Не человек, а каменная дева. Валькирия. Богатырша. Боевая подруга.
Шучу, не обижайся.
Ты, это… Не отвечай, если не хочешь. А я еще расскажу. Чтобы не отключаться. Я слышал, если уснуть, когда так вырубает, то можно потом не вернуться.
Киваешь. Сидишь рядом. Не смотришь.
Он тоже неживой, это точно. Живой бы со мной не справился. Тем более в одиночку. Я вообще еще не встречал того, кто был бы сильнее меня.
А этот – намного. Он старше. Опытней. И птицы его слушаются.
И тех девчонок – тоже он. Больше некому. Лизу, Настю. Ксюшу твою.
Ник, я полежу немного, ладно? Глаза закрывать не буду. Просто полежу.
А вот еще, прикинь, заморочка выяснилась. Полупуть начинает глючить, если спящего Князева повернуть ногами на место головы. Вот казалось бы, какая, на фиг, разница, в каком положении лежит князевское тело, если оно по-прежнему князевское?
Но для Полупути это – сбой координат.
И я не могу вернуться. Только по-живому. Ножками дотопать. Опять же – смотря откуда…
Что за криворукий инженер эту штуку проектировал?
Зато если вернусь – доползу, доковыляю, припрусь, одним словом, весь такой внезапный, – то бинго. В следующую ночь опять ни царапины. Мои раны становятся его ранами, и ему их зализывать.
Такая фигня.
Нет, не сплю, обещал ведь.
Ник, а если кровь изо рта, это, значит, легкое задето? Пена какая-то. Не знаешь? Вот и я тоже.
