Той жизни, что в ней была, хватило бы на двоих.
Все, что я увидел дальше, впиталось в меня и осталось внутри надолго, очень надолго.
Старый театр на Рождественской. Тесное пространство. Поднимаются по винтовой лестнице. Голубые обои, белые перила. Потолок высокий, но стены давят. Комната. Небольшое возвышение вроде сцены, напротив – стулья. Справа и слева громоздятся остатки декораций. Бутафорские фонари, плоский фанерный дом с облезлой краской. Пыльная ткань.
Стоят рядом, как будто забыли, зачем пришли.
Два темных силуэта на фоне занавеса.
Она опускается вниз, тянет его за собой. Он что-то говорит, но я не разбираю слов.
А потом обоих словно срывает с резьбы. Ищут, находят, сцепляются, неумело друг другу помогают. Я не столько вижу, сколько слышу их. Сначала шорохи. Дыхание. Треск и как будто бусины рассыпались. «Ты уверена?» – его голос. Длинный выдох – ее. Стон – его? Ее?
В этот момент наша с ним связь играет со мной злую шутку.
Я всегда чувствую его боль.
Как оказалось – не только боль.
И это самая изощренная пытка, какую он только мог для меня придумать.
Я протаскиваю через себя каждое его движение, каждое ее ответное, умираю тысячу раз в единицу времени, разлетаюсь вдребезги, перестаю быть, не имею значения, прекращаюсь…
Снова и снова. И это сильнее меня. Сильнее всего, что я знал раньше.
Свет гаснет. Милосердно. Вовремя.
Я просто отключаюсь. Еще раз. Во сне.
Второй уровень небытия. Дальше – только изнанка.
Открыл глаза. Внизу живота так горячо, что даже шевелиться больно.
Не сразу вспомнил, где я. Над головой – грязный потолок, пыль, паутина и высохшие мухи. Лежу на кровати. Уже хорошо.
– Ты кричал во сне.
Шаннка. Рядом. Моя Шаннка. Моя вечно грустная девочка.
К черту запреты.
К черту Игни.
К черту все, что будет с нами дальше.
Поймал ее за руку, потянул к себе. Она сопротивлялась, но я держал крепко. Сам не понимал, что делаю. Туман в голове не рассеивался, а только густел. Все не так. Не так, неправильно.
Не как у него.
Ей все-таки удалось вырваться, и она осталась сидеть на краю кровати со сжатыми кулаками. Дышала хрипло. Мы оба дышали так.
– Игни?
Я не ответил. В голове стучало: все неправильно. Это. Все. Неправильно.
– Разве ты не понимаешь, что он тебя провоцирует? – сказала она привычным спокойно-насмешливым тоном. Швырнула в меня полотенце. – Сходи на озеро, поплавай. Заодно остынешь.
Он снова оказался удачливей меня. Снова оказался лучше.
