Цепь протащила упавшего Есми по песку к ногам второй души, где тот и остался лежать, неестественно выгнувшись. Как изломанная кукла в человеческий рост. Глядел почему-то на Нику. И шевелил губами. Улыбался? Ей?
Игни занес руку для последнего удара.
– Оставь его. Пожалуйста. Не надо.
Теперь на нее смотрели оба."
"– Пожалуйста, – с нажимом повторила Ника.
Шар с шипами по широкой дуге опустился вниз. Мимо.
Игни рывком освободил второй кистень. Цепь размоталась и снова отбросила того, кто был когда-то Гораном Карповичем, в воду.
– Пошли, Мать Тереза, – сказал Игни и размашистым шагом направился к мотоциклу.
Ника с трудом поспевала за ним. Перед глазами все плыло. Как будто это ее сейчас… Только что не…
Как будто это ей угрожала смерть.
– Что теперь будет?
– Шашлык из меня будет, – отозвался Игни равнодушно. – Думаешь, просто так сказал, что он не должен меня видеть? Сейчас остальным растрезвонит, и готово дело. Вода – она везде. Из тарелки супа достанут… Ты-то чего задергалась?
– Он хотел до меня дотронуться… – Даже сейчас от этой мысли ее начинало потряхивать.
– Ладно, чего теперь… Садись. Времени мало.
Оружие в багажник он не убрал. Оставил за спиной. Просто забыл?
Уехали, правда, недалеко. Игни остановил мотоцикл там, где уходили в землю громадные опоры одного из девяти городских мостов. Снял шлем, обернулся.
– Слушай, я вернусь ненадолго. Хочу кое-что проверить. Птичий Пастырь еще этот… Ничего так и не прояснилось. Подождешь?
Зачем спрашивал? Ответа все равно не дождался. Бросил ее у черта на куличках.
Ключ из замка зажигания забрал. И ушел.
Только сейчас, оставшись в одиночестве, Ника поняла, что дрожит, – то ли от холода, то ли от всего увиденного. А может быть, оттого, что ей страшно жить в этом новом городе. Среди парней с двумя душами и бледных созданий, обитающих на дне водоемов.
Даже мама разбирается во всем этом лучше. Нет, не просто разбирается. Она гармонично существует с таким знанием внутри.
Ника сунула руку в карман, нащупала телефон и ключи от квартиры.
Все-таки некоторые вещи были неизменными, как смена дня и ночи.
По мосту над головой пролетали редкие машины, а здесь, внизу, плескалась невидимая в темноте вода и пахло сыростью.
Да, некоторые вещи неизменны.
Ей по-прежнему дорог этот город. Каким бы он ни был и что бы еще не предстояло о нем узнать.
Мрачного парня, который держал ее за плечи, почему-то тоже хотелось записать в разряд неизменностей.
Последняя мысль была прервана неожиданным появлением второй души.
