Вот же, ведьма!
– Ты меня услышала.
Надо было и вправду поторапливаться. Три дня. Три проклятых дня, которые он провел в беспамятстве на бесконечном пути к воображаемому мосту.
Теперь его ждал реальный.
– Игни, – прошептала вдруг Арсеника.
Нет, не Арсеника.
По-любому. Определенно.
– А когда ты видишь ее вместо меня, тебе тоже больно?
Кажется, Полупуть отменялся. На ближайшую пару часов так точно.
Он, может, и не решился бы, но Ника сама потянула к кровати. Напряженная, испуганная… Для нее это было впервые.
И, возможно, в последний раз.
Оба помнили про время и не тратили его на то, чтобы снять одежду. Расстегнули молнии и несколько верхних пуговиц.
Ника смотрела. Даже когда он целовал ее и сам словно проваливался куда-то, где не было ничего, кроме вкуса ее губ, жара скользящих по спине ладоней и темноты под опущенными веками, она не закрывала глаза. Он знал это, потому что ловил ее взгляд всякий раз, когда ненадолго выныривал из их общего тепла, чтобы вдохнуть и нырнуть снова.
– Скажи, если будет слишком больно…
– Нет, – прижалась всем телом, словно испугалась, что он оттолкнет.
– Нет."
"Шире развела колени, подалась навстречу. Вздрогнула, когда впервые почувствовала его внутри. Он замер, позволяя ей переждать первую боль. Ника часто дышала и продолжала смотреть на него снизу вверх. Он, наоборот, почти перестал дышать. И тоже смотрел.
Ника. Маленькая дрожащая Ника. Гибнущая прямо сейчас.
Она дала понять, что готова продолжить. И нашла в себе силы улыбнуться припухшими от поцелуев губами.
Вместо того чтобы дать ей отдохнуть, он утомлял ее еще сильнее, но уже не смог бы остановиться, даже если бы она сказала «стоп».
Она так и не скажет. Будет терпеть до тех пор, пока резкая боль не превратится в сладкую, тянущую. Он поймет это, когда вместо поверхностных вдохов и выдохов она задышит глубоко и шумно, а привыкшая к изнаночной тишине комната наполнится стонами – робкими, потом все более крепнущими и нетерпеливыми.
Он спросит: «Как ты?» и она признается: «Почти…»
Это «почти» продлится еще несколько мучительно-приятных минут.
Ника вытянется в струну, напряженная в ожидании неизбежного, повторит его имя и вдруг вскрикнет коротко и громче обычного, и он почувствует ее наслаждение. Каждый спазм ее тела отзовется в нем тоже.
И он позволит себе кричать вместе с ней.
Мост будущих мертвецов
– Жаль, что ты не можешь пойти с нами, – снова сказала Ника. Сама понимала, что ведет себя назойливо, но ничего не могла с собой поделать.
