Даже привыкать не придется…
И Ника вдруг поняла, почему мама так упорно именовала ее Верой. Созвучие не нравилось. Хотя вряд ли нужно было винить в этом именно дочь. Называла бы сразу Олей – и никаких проблем.
– Что дальше?
Вопрос Антона вернул ее к проблеме сегодняшнего дня.
Ожидания снова не совпали с реальностью. Правда, Ника сама точно не знала, чего ждала. Как это вообще происходит… у взрослых людей?
И спросить не у кого.
– М-м… – Она походила вокруг могилы из стороны в сторону. Отважно сунула руку в урну, захватила в пригоршню гадких камней, которые дома всегда вызывали необъяснимое омерзение.
Сквозь пальцы обратно в урну заструился мелкий песок.
– Похоже, имя не сработало, – произнесла она неуверенно.
– Может, срок годности истек?
– Смешно.
Ника в очередной раз обошла памятник.
– Я здесь, я пришла, – сказала она, чувствуя себя при этом невероятно глупо. Нащупала в кармане свернутую трубочкой тетрадь со стихами. Раскрыла на случайной странице, зашептала. При Князеве застеснялась декламировать громче: – «Твое имя – в многоточиях, в чьих-то строчках – вместе с прочими.
Между мною, тобой и ночью – жирный прочерк».
Обернувшись, переглянулась с Антоном, который смотрел в тетрадь из-за ее спины и тоже читал.
Продолжили вместе: «Даже если тебе захочется наши “позже” сменить на “срочно”, между мною, тобой и ночью – выстрел. В точку».
Помолчали немного. Делили мысли на двоих. По-прежнему ничего не происходило.
– «Сердце – автоматной очередью», – снова заговорила Ника.
– «Ты – нарочно, а я – нарочито…» – подхватил Антон.
– «Но между мною, тобой и ночью: «Ты же хочешь?» – закончила она своим обычным голосом, без интонаций поэта-самоучки. – Надо же… Как будто про меня написано.
– Ты просто слышишь то, что хочешь слышать. На этом строится вся ваша девчачья поэзия. Я и сам так могу. Ща, погоди… – Он нахмурил лоб и зашевелил губами. Тоже, что ли, решил сымпровизировать пару четверостиший?
– Взял и все испортил! – притворно рассердилась Ника.
Шлепнула ему по плечу тетрадью, но потом, словно одумавшись, прижала ее к груди и нежно погладила обложку. – Не обижайся, моя хорошая. Просто кто-то здесь ничегошеньки не смыслит в поэзии.
Стало ясно, что ждать больше нечего. Гипотетическая вторая Никина душа не поднимется над своим последним приютом белесым облачком и не станет вселяться в новое тело, как в ужастиках, втягиваясь через рот и уши. Попросту говоря, Ника не чувствовала ничего необычного.
