"
"А все, что останется от предыдущих, – маленькое овальное фото и выбитая на табличке дата с такой же странной дробью, как на этой. Даже непонятно, что означает.
– Чего ты там зависла? – Антон заметил наконец, что Ника не идет следом, и вернулся. Проследил направление ее взгляда, кивнул понимающе:
– О тщете всего сущего задумалась?
Послал же Бог экстрасенса.
– Я тоже часто думал. Раньше, когда Игни еще был… Прости, – тут же добавил он, правильно истолковав внезапный блеск в ее глазах. – Думал, жить незачем.
Но ведь зачем-то я выжил. Значит, во мне есть смысл, которого я пока что не знаю. В каждом из нас. Может быть, мой смысл в том, чтобы спасать Шанну. Или в том, чтобы… Черт, я понимаю, что это звучит мелко, но что, если особого смысла нет? И в нашей жизни никогда не случится чего-то особенного. Такого, чтобы сказать: да, именно для этого я и живу… Надо просто просыпаться по утрам. Готовить еду. Спускаться в метро. Читать книги, узнавать последние новости. Стареть… и быть с кем-то рядом, потому что тогда не так страшно.
– Скажи, ты ее любишь? – очень серьезно спросила Ника. От его ответа зависело то, как она решит для себя вопрос о собственном существовании.
– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Может, просто привык, что она всегда рядом. Может быть, что-то другое… Но я не могу бросить ее в беде. И еще хочу начать жить заново. Говорить то, что думаю. Делать то, что нравится. И с тем, с кем нравится. Я должен сказать ей это… Если сразу не пошлет, конечно, а то и огрести можно, у Шаннки рука тяжелая, – прибавил он совсем уже несерьезно.
– Я тоже много чего не успела сказать Игни.
– Мы оба не успели.
Ника порывисто развернулась и уткнулась лицом Антону в грудь, обхватив его за талию. Он обнял ее вздрагивающие плечи и покорно ждал, пока налетевшая буря исчерпает себя и унесется прочь. А Ника плакала не сдерживаясь, всхлипывая и подвывая.
Ее жизнь наводнилась новыми смыслами.
– Давай проверим там, – предложил Антон, когда Ника затихла и осталась стоять, не решаясь первой разомкнуть объятия.
– Да, д-давай…
В самом дальнем углу, усыпанный сухими ветками и палыми листьями, виднелся еще один памятник. Простенькая гранитная плита без фотографии. Урна с гравием – очень знакомым гравием. Ни фамилии, ни дат – только имя, выбитое простым и строгим шрифтом: Арсеника Аристархова.
– Это она, – хриплым от волнения голосом произнесла Ника.
– Похоже на то, – согласился Антон. – Ника – Арсеника.
