Скошенные углы, антенны, подмигивающие красным огни камер слежения.
– Сейчас поймешь, – с трудом выговорила Ника и первой перескочила через турникет, совершив прыжок, подобного которому никогда раньше не делала. Антон последовал ее примеру. Несмотря на явную усталость, его глаза светились мальчишечьим восторгом.
К круглой платформе одна за другой причаливали кабинки канатной дороги. Снижалась скорость, открывались двери, но полностью движение не прекращалось. Кабинки дрейфовали мимо, а в самом конце платформы прощались с землей и набирали скорость.
Едва оказавшись в кабинке, Ника в полный рост вытянулась на сиденье. Антон рухнул ничком на соседнее. Сил на то, чтобы говорить, не было у обоих.
Вороны мельтешили снаружи. Если и видели, то все равно не могли добраться. Или потеряли? Только бы потеряли!
– Слушай. Ты, наверное, уже в курсе… – вполголоса сказала Ника, как только отдышалась. – Про то, что произошло ночью.
Выразилась расплывчато, но Антон понял.
– Про убийство? – сказал он, переворачиваясь на спину.
– В курсе, конечно. Тот сам виноват.
Он говорил непривычно спокойно. Без паники перед тюрьмой, без ненависти к своей второй душе. Так, все это не имело к нему отношения.
– Кто это был?
– Преступник. Но от этого ни фига не легче.
Видеть во сне и знать, что все по-настоящему…
– Понимаю. – Ника сжалась на своем месте, на мгновение слишком живо представив, как это было. Запретила себе воображать. – Что ты собираешься делать дальше?
– Искать Шанну, – сказал Антон не задумываясь, словно это само собой разумелось.
– А ты?
– Искать Игни, – ответила она ему в тон.
– Походу, я был прав насчет вас обоих. – Он закинул руки за голову и улыбнулся, явно довольный своей прозорливостью.
– В тот момент, когда ты это говорил, – не был.
– Да ладно, рассказывай. А то я Игни не знаю.
Ника не стала с ним препираться. Она сама прятала улыбку.
– В каком-то смысле, тебе проще. – Антон сменил тему и посерьезнел на глазах.
– Потому что я и так скажу, где он сейчас. И сложнее одновременно. Потому что попасть туда невозможно.
Кабинка неторопливо двигалась между исполинскими опорами, цепко держась единственной «рукой» за трос. Каждый раз, когда очередная опора проплывала мимо, монотонное жужжание прерывалось на миг дробным тумм-тумм. Сквозь стеклянную верхнюю часть кабинки можно было любоваться видом на реку, но Ника не могла заставить себя пошевелиться.
