– Из еды только сосиски в тесте. Больше готового нэт.
– Годится. – Знала бы она, чем я питаюсь, когда нет времени посетить такую знатную забегаловку, как эта. – И пиво.
Последнее – просто дань месту и времени. Набраться не получится. Чертов ускоренный обмен веществ.
– Что там случилось? Венки, фотографии… – спрашиваю я, наблюдая за ее возней с микроволновкой. Хочу, чтобы будто невзначай, но голос внезапно подводит. Это все равно остается незамеченным.
– Нэздэшний, что ли? – вопросом на вопрос отвечает эта насквозь здешняя жительница.
– Бродяжку до смэрти забили. Летом было.
Она ставит передо мной бутылку, и я опустошаю ее залпом, отчаянно желая отключиться прямо здесь и сейчас.
– Повторить?
Киваю. Вытираю губы. Вслед за пивом на стойке появляются сосиски, но от вида еды хочется блевать.
– Вы ее видели?
– Гоняла отсюда. Она клиентов высматривала. А ночевала в парке. Мнэ проблэмы нэ нужны…
Летом. Значит, приехала в город раньше меня. Может быть, сразу после того как расстались.
– Что она здесь забыла, не знаете?
– Говорит, парня своего искала.
Хотела помириться. Я ее кормила иногда. Бесплатно. Тоже ведь чья-то дочка. У самой трое.
Она глядит на меня не моргая. Глаза черные и выпуклые, как маслины.
– Знал ее, что ли?
– Да.
– Тебя ждала?
Киваю, а сам вокруг ничего уже не вижу. И слышу через раз. Белый шум.
– Погоди.
Скрывается в своей подсобке. Возвращается с листком бумаги. Сует мне в руки.
– В розыске он. Фоторобот дали, просили здесь повесить. Не стала. Только клиентов отпугивать.
Все.
Я кидаю деньги рядом с несъеденными сосисками. Выскакиваю на улицу. Фонари двоятся. Чертово колесо в двойном экземпляре. Перед глазами туман. Дашка, дурища, ты хоть понимаешь, что натворила? Спотыкаюсь об венок. Срываю его и отшвыриваю в сторону. К черту. В преисподнюю. Асфальт с размаху бьет в колени. Через секунду я выворачиваю содержимое желудка в ближайшие кусты. Дашка, твою ж мать…
Снова начинается эта внутренняя дерготня. Типа, ты не прифигел ли, убогий? Пора возвращаться.
Пора-а возвраща-аться!
И тащит за поводок.
Упираюсь ладонями и коленями в землю, не двигаюсь с места.
Это все равно что дергаться в петле в надежде порвать веревку собственной шеей.
У нас, неживых, нет свободы выбора.
Живые сами отказываются выбирать.
Я выбираю быть здесь. Хоть и опоздал почти на полгода.
Сейчас я здесь, Дашка. И никуда не ухожу.
Я найду его, Дашут. Теперь я его знаю.
Ромодановский вокзал"
"Возле дома начала собираться толпа.
