Уютного пространства с деревянными панелями на стенах, кожей и сукном. Мебель была лишь чуть меньше привычной, но от этого создавалось ощущение нереальности. Словно чудом пролезла в кукольный дом.
Павел поставил термос на стол и тут же потянул Нику к иллюминатору.
– Ну, что, удивил? Смотри, как красиво!
– Невероятно, – согласилась она. Снаружи плескалась вода. Пошел снег, и белоснежные хлопья плавно опускались вниз – сначала несколько, потом больше, потом словно кто-то растряс по ветру огромную пуховую перину, и все окружающее скрылось из виду.
Осталась только вода и эта круговерть снежинок над нею.
– Жаль, прокатиться сейчас не получится, – тоном змея-искусителя прошептал Павел-также-известный-как-Хаул за Никиным плечом. – Яхта на приколе и скоро отправится зимовать в ангар. Но если захочешь, мы вернемся сюда весной.
После этих слов его ладони, которые уже вовсю путешествовали у нее по спине, устремились ниже, в тесные карманы ее брюк, и крепко сжали то, что было под ними.
Его смелые прикосновения, призванные заставить забыть обо всем на свете, произвели обратное действие.
Ника словно отрезвела.
Ничего себе далекоидущие планы! Да он попросту пускал ей пыль в глаза. Впрочем, как и она дурачила его. Кто правдоподобней. Время шло, а она ни на миллиметр не продвинулась к цели своей поездки. И вообще – не заиграться бы.
– Э-э, Павел…
– Ну, наконец-то. А я все думал, когда же ты назовешь меня по имени?
Смутил, подлец. Но на этот раз Ника не поддалась. Отстранилась, вернулась к столу и уселась на диванчике, закинув ногу на ногу.
И как ни в чем не бывало продолжала о своем.
– Я недавно была в твоем клубе, – защебетала она в надежде повернуть беседу в нужное русло. – Очень понравился. Как тебе только в голову пришло устроить его в старом вокзале?
– Ну, вот такой я крутой креативщик. – Сел рядом. Сощурился. Смена темы, значит, не понравилась. Но Ника не для того укрощала мотоцикл, а затем тащилась в такую даль, чтобы красотами природы любоваться.
– Ой, слу-ушай… Такое дело.
– Она выдержала паузу, стараясь не сбиться с легкомысленного тона рыжеволосой мотоциклистки на собственный угрюмый. Вот оно, самое главное. – Не подумай, что я тебя гружу. Скажешь нет – значит, нет. В общем, я тут с предками разгавкалась. Вот прям насмерть. Отец орет, что карманные деньги мне урежет. А я – ну и ладно, без вас обойдусь. Дверью бахнула, ушла ночевать к подруге. И так, знаешь, тошно стало… и вернуться не могу, и жить на что-то надо.
