Я что-то сделала не так?
Почему он смотрит на меня, как на врага?
- Я женюсь, Лера, - заявляет Дмитрий.
Улыбаюсь и делаю шаг в его сторону, но что-то заставляет остановиться.
- Любишь ты пошутить, - говорю я. – А я ведь испугалась, думала, что что-то серьёзное произошло.
- Я не шучу, - сухим голосом бормочет Дима, продолжая смотреть мне прямо в глаза. – Я уже давно сплю с другой женщиной и женюсь на ней. Надеюсь, теперь ты всё расслышала и поступишь адекватно в этой ситуации. Ты знаешь, что истерики меня не трогают.
Глаза широко распахиваются.
Сжимаю в руке тест на беременность, чтобы он не увидел.
Дима не шутит.
Он говорит серьёзно, глядя на меня с выраженным отчаянием. Понимаю, что должна как-то отреагировать, но не могу. Все конечности занемели от нахлынувшего ужаса. Я не могу заставить себя пошевелиться, не могу ему ответить хотя бы что-то. Все слова растворяются на кончике языка, а невысказанные обиды оседают шрамами на сердце.
Смотрю на любимого, а он на меня.
Из глаз брызгают слёзы и оставляют на щеках обжигающие влажные дорожки, но я быстро утираю их.
Взгляд Дмитрия сосредоточен на мне, но словно блуждает где-то далеко.
Мне хочется спросить, значили ли для него хоть что-то наши отношения, но я не могу сделать этого.
Зачем?
Он ничего мне не обещал.
Я ему – тоже.
Мне казалось, что мы любили друг друга, но, вероятно, я ошиблась.
Осторожно прячу тест в карман, киваю и разворачиваюсь.
Я не стану закатывать ему истерики или пытаться выяснять отношения.
Нет.
Он не увидит моих слёз.
Я не на помойке себя нашла, чтобы рыдать и унижаться перед человеком, который вот так просто говорит о том, что изменял мне.
И теперь женится.
Что я могу сделать?
Только пожелать ему счастья.
Ухожу в спальню и только там всхлипываю, обхватив себя руками, трясусь от лихорадочной дрожи, бьющейся под кожей.
Как же тошно.
Как плохо.
Чувствую себя грязной.
Он спал с другой женщиной, а потом приходил ко мне.
Права была мама, когда говорила, что из этих отношений ничего толкового не получится.
Да только я её не слушала.
А теперь я не одна.
Нас двое.
И я буду жить ради малыша.
Беру себя в руки, не позволяя слезам одержать верх и перерасти в истерику. Скидываю вещи в чемодан и ухожу. Понимаю, что пока я так сухо реагирую из-за шока, что буду рыдать в подушку ночью, но так даже лучше. Не должен мужчина видеть, какую сильную боль причинил мне в это мгновение. Он лишь позабавится, посмеётся надо мной, будет гордиться тем, что сумел раздавить меня.
