Потом рассеянно стряхнул пепел с сигареты — аккурат попал в чашку с кофе, и стал наблюдать удивленно, как расплывается по его поверхности серая пепельная пленка. Нет, и в самом деле, что происходит? Чего он вдруг нервничает так? А главное — злится. Даже тогда, десять лет назад, он так не злился. И вообще… Чего она сейчас-то в его личную жизнь полезла? Он и сам знает, в каком огороде какие ягодки водятся! Раньше, помнится, его жена такой язвительной не была. Не смела…
— Кирилл, ты где? Я тебя не вижу…
Прижимая к уху телефон, Инга сердито озиралась по сторонам, от нетерпения переступая стройными ножками в замшевых модельных сапожках.
— Сейчас подъеду. Я тут в пробке стою. Близко уже.
— Знаю я твою пробку! Я просила тебя к пяти подъехать, а сейчас уже половина шестого!
— Да сейчас я, сейчас. Не злись.
Через десять минут он ловко подъехал к ней, выскочил из машины, услужливо распахнул дверцу. Инга посмотрела в оплывшее небритое лицо брата, вздохнула, садясь на переднее сиденье:
— Ну и видок у тебя… Садись, поехали, по дороге поговорим!
Однако никакого разговора не склеилось.
Поморщившись от застоявшегося в машине похмельного запаха, Инга снова вздохнула, потом произнесла раздраженно:
— Ладно, фиг с тобой… Чего я тебе, воспитательница, в конце концов? Живи как хочешь. Давай фотографии…
Порывшись в бардачке, Кирилл молча протянул ей пакет. Выцепив из него довольно толстую пачку, она торопливо принялась листать яркие снимки, потом повернула злое лицо к Кириллу:
— Что ты мне суешь вчерашний день, братец! Я эту рыжую девку уже видела!
— Ну и что? Еще раз посмотри.
На тебя не угодишь…
— А чего мне на нее смотреть? Я ее каждый день живьем наблюдаю, сама на работу недавно курьером принимала… Ишь, какая шустрая оказалась! Она студентка, кажется. А одета, одета как бедненько, прости господи… Ну да ладно, эта девица у меня никаких эмоций не вызывает. Не о ней сейчас речь. Вообще-то я просила тебя узнать, с кем он сегодня утром встречался. Что, опять с этой лошадкой?
— Нет. Не с этой. Утром вообще какая-то непонятная баба была.
Я даже удивился, когда ее увидел. Серая моль, а не баба. Еще подумал — чего это нашего эстета на серость потянуло? Хотя разговор у них был такой… явно не нежный. Деловой скорее. И было похоже, что эта баба его чем-то сильно огорчила. Или озадачила. Я так понял, что это мамашка чья-то. Наверное, отношения выяснять приходила.
— Да уж… Только мамашки нам и не хватало. А фотографии этой мамашки ты сделал?
— Нет. Я камеру дома оставил.
