Она мне все так здорово про тебя и про себя растолковала тогда, десять лет назад…
— Оксана? Какая Оксана? Не помню я никакой Оксаны… И вообще… О чем мы сейчас с тобой говорим, Бася? Оксана какая-то… Ты лучше скажи мне, почему ты тогда уехала так внезапно? Ничего не объяснила, не сказала… Я бы понял… У тебя кто-то был, да?
— Нет. Никого у меня не было.
— Но как же… Соседка сказала — худенький, рыженький. Я ведь поехал за тобой тогда… Объясни хотя бы теперь, кто он, этот худенький, рыженький. Откуда взялся? Ты с ним встречалась, да?
Он и сам удивился — насколько свежо прозвучали в его голосе нотки ущемленного мужского достоинства.
Десять лет прошло, а они, смотри-ка, не умерли! Да и Басин голос вдруг зазвенел теми же нотками, сквозила в нем неутоленная обида, молодая, слезливая, свеженькая.
— Я? Это я должна тебе что-то сейчас объяснять? — чуть подавшись вперед и сверкнув в него гневно распахнутыми глазами, проговорила она, захлебываясь яростной обиженной торопливостью. — Да это же ты… ты сам… Ты разговаривать со мной без раздражения не мог, ты на меня смотреть не мог! Ты же мной тяготился ужасно! Я же все видела, все чувствовала! Да ты… ты… И Оксана твоя мне все рассказала… Что мне оставалось делать? Ждать, когда ты сам о разводе заговоришь? Я просто больше не смогла, не смогла…
— Странно… Правда, как странно все! А мне тогда казалось, что у нас абсолютно нормальная, рядовая семья… Никакого развода у меня и в мыслях не было.
А что раздражался… Ну да, раздражался, наверное. На самых родных и самых близких всегда раздражение выливается просто потому, что они по определению самые родные и самые близкие.
Потому что знаешь — они поймут. Видимо, ошибся я в тебе, не понял чего-то…
— Да. Выходит, ошибся. А впрочем, ладно. К чему теперь об этом? Будем считать, что это я оказалась плохой женой. И… плохой мачехой. И сейчас тоже… Боюсь спросить… Вот сижу и трушу отчаянно — я про Глеба боюсь спросить, Вадим… Как он?
— Да нормально! Неплохой парень вырос. Самостоятельный. Он тебя искал потом, кстати.
Я не стал искать… Ну, после того, как за тобой съездил… А он искал.
Распахнув глаза, Бася подалась вперед, глянула на него виновато и радостно.
— Что, правда? Неужели Глебушка… Он искал меня? Правда?
— Ну да… Твой мобильный не отвечал, и он поначалу к тетке твоей сунулся, а она его послала куда подальше. Сама, говорит, не знаю о ней ничего.
Они снова замолчали, и снова вовремя появилась официантка, деловито расставила на столе принесенный заказ.
