Еще помолчав, произнесла тихо, щедро добавив в голос насмешливо-тягучих менторских ноток:
— Нет, ну сколько можно об одном и том же… Ну вот скажи мне, Бась… Ты, к примеру, не допускаешь мысли, что наносишь мне сейчас душевную травму? Может, я так сильно в него влюбилась, что жить не могу? По самые уши втрескалась? Что я голову от него напрочь потеряла? А? Не допускаешь?
— Но послушай, Варенька…
— Нет, это ты меня теперь послушай! Если ты сама когда-нибудь так влюблялась, то поймешь и услышишь! Не хотела пока ничего рассказывать, да уж ладно…
Коротко вздохнув, она перегнулась через стол, оперлась локтями о столешницу, сложила подбородок в подставленные кулачки.
Глаза ее вспыхнули, будто дали сигнал рвущимся наружу торопливым признаниям, губы растянулись в счастливой дрожащей улыбке.
— Понимаешь, Бась, он такой… такой… Я даже сама не могу объяснить, какой он! Но попытаюсь… Вот, к примеру, сижу я в машине, а он рядом, и я будто таю-исчезаю вся… А потом раз! — и, наоборот, чувствую, будто меня самой много-много становится! Прямо лопнуть готова! А еще он все время знаешь как говорит?
— Как? — держась за сердце, глухо переспросила Бася.
— Он говорит, что я настоящая принцесса, только я временно забыла об этом… Представляешь?
Мечтательно вздохнув, Варя сжала кулачками щеки, уставилась с улыбкой в кухонное пространство, не замечая, как исказилось тревогой и болью лицо мачехи. Потом снова заговорила тихо:
— Он, знаешь, когда первый раз меня домой подвез — так смешно было! Машина остановилась, а я, главное дело, сама рванула дверцу открывать, сама на улицу выскочить хотела… А Вадим Сергеевич меня схватил за руку, обратно в салон затолкал, пальцем погрозил и говорит: «Запомните, Варенька, настоящие принцессы так никогда себя не ведут…» С тех пор я из машины первая уже не выскакиваю.
Сижу и жду, когда он мне сам дверцу откроет и руку подаст. И впрямь, как настоящей принцессе… Ты знаешь, одно только жалко — отчего-то он меня в койку не тащит. Наверное, из приличия.
А? Как ты думаешь? Может, рано еще?
Прикусив губу, Бася лишь усмехнулась горько. Протянув руку, нежно коснулась Вариной головы, провела ладонью по вьющейся гриве волос:
— Варенька, Варенька… Бедный, бедный ты мой ребенок…
— Здрасте, приехали! — удивленно дернулась под ее рукой Варя. — С какого перепугу я вдруг бедная-то?
— Да как тебе объяснить, Варенька… В общем, это не ты виновата, это мы с отцом тебя так воспитали… Наверное, просто любили мало.
