Стоять к нему спиной и делать вид, что не заметила его присутствия, глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Чувствую себя обманутой и преданной. Пока я выбирала ему подарок, он был с ней.
— Таисия.
Я втягиваю воздух носом, выжидаю паузу и заставляю себя обернуться. Булат стоит рядом с журнальным столом в идеальном черном костюме. Почему при виде него внутри так болезненно тянет? Потому что он высокий и красивый?
— Привет. — Я пытаюсь сказать это холодно, но сходу правильный тон подобрать не получается, а потому звучу, скорее, грубо.
— Ты сегодня не в настроении, — замечает Булат, расстегивая пиджак.
Этим он злит меня еще больше. Тем, что не спрашивает о причинах, и тем что произносит это так равнодушно, тогда как я сутки себе места не нахожу.
Бросив пиджак на спинку дивана, он осматривает меня с ног до головы и выходит из гостиной. С кухни доносятся стук закрывшегося ящика, звук перемалываемых зерен. Как ни в чем не бывало делает себе кофе.
Я смотрю на его пиджак, чувствуя, как начинает щипать в носу.
Что мне делать? Как справиться с лавиной злости и отчаяния? Почему мне так плохо, а ему все равно?
Спустя пару минут Булат появляется в коридоре. Он уже успел выпить кофе и, судя по хлопку двери, зашел в душ. Торчать в гостиной бесконечность смысла не имеет, поэтому я иду в спальню. Пытаюсь читать книгу, присланную Мариной — роман американского писателя, действие которого происходит в Италии — но дальше первых двух строк двинуться не могу. Все мои мысли заняты им.
— Скажешь, в чем дело? — раздается из дверей спальни.
Я с силой сдавливаю корпус телефона и поднимаю глаза. Этот вопрос - именно то, что нужно, чтобы горючая смесь, сутки бродящая внутри меня, вспыхнула.
— Я видела тебя, — от боли и негодования мой голос дребезжит. — Вчера в ресторане. С девушкой.
Лицо Булата остается невозмутимым. Он снимает влажное полотенце с шеи, небрежно швыряет его в кресло.
— И что?
— Кто она тебе? Ты из-за нее не приехал вчера ко мне?
Теперь он щурится. Обводит взглядом меня, до белых костяшек вцепившуюся в полы халата, переводит взгляд на пол, туда, где валяется коробка с подарочным ремнем.
Это я ее в сердцах швырнула.
— Ты забываешься, Таисия. Я тебе ничего не должен объяснять.
Спокойствие, исходящее от него, забивает мне гортань, размазывает меня по полу. Мне больно, а ему все равно. Он даже двух слов объяснения сказать не хочет.
— Она твоя девушка? Ты спишь с ней?"
"— И на эти вопросы я не должен тебе отвечать.
