Он понятия не имел, о чем Аннабел могла разговаривать с этим мужчиной. Более того, он понятия не имел, что ему делать, когда Аннабел выйдет из машины. Если он выйдет из своего укрытия, чтобы привлечь ее внимание, человек в машине тоже увидит его – странную фигуру в капюшоне, зовущую девушку с опушки леса. А если он не покажется ей, Аннабел снова вернется в клуб, и тогда ему, скорее всего, придется дожидаться его закрытия.
В конце концов Хьюстон решил, что лучше все же обождать. В два часа ночи разойдутся все посетители, а потом и работники клуба.
Рисковать не стоит. Лучше сидеть, дрожать и ждать.
Аннабел провела в автомобиле минут двадцать. Затем вдруг задняя дверь «Уисперса» распахнулась, и на пороге нарисовалась фигура крупного мужчины с размахом плеч почти во всю ширину дверного проема и руками, налитыми мышцами. В правой руке он сжимал бейсбольную биту.
Следом приоткрылась и дверца водителя. Но фары машины так и не зажглись. Затаив дыхание, Хьюстон переводил взгляд с мужчины, стоявшего в свете лампочки, на мужчину, сидевшего в темноте.
Первым нарушил тишину человек в салоне машины. «Тебе следует вернуться в клуб, приятель», – сказал он.
Мужчина из клуба двинулся вперед, угрожающе похлопывая себя по ноге битой.
Водитель машины выскользнул из салона, встал, включил на всю мощь свой карманный фонарь и направил его свет прямо в глаза верзиле. «Это дела полиции, приятель, – сказал он. – И я настоятельно советую тебе вернуться в клуб. Незамедлительно».
Мужчина с битой замер на месте секунд на пять.
Потом отступил на два шага назад, повернулся, зашел внутрь и хлопнул за собой дверью. А водитель снова сел в салон, мягко притворив дверцу машины.
Хьюстону стало трудно дышать. Он слышал звуки выдыхаемого изо рта воздуха – один короткий выдох за другим. Но не мог набрать воздух в свои легкие. Ему не хватало кислорода, в глазах все потемнело от вида мужчины с битой и голоса человека в автомобиле. Он узнал их обоих. Спотыкаясь и припадая то к одному, то к другому дереву, Хьюстон побрел в глубь зарослей.
Он брел, хватая ртом воздух, втягивая в себя темноту, натыкаясь на ветви и падая. Он задыхался, он не мог ни о чем думать и только все дальше и дальше углублялся в лес, чувствуя в груди нестерпимую боль от уколов пронзающего ножа – ножа осознания.
Глава 42
Вынужденный убавить громкость автомагнитолы до минимума, Демарко периодически вздрагивал от выхлопов рока, вырывавшихся с ревом из клуба.
