И пока он шел к клубу, толстовка его худо-бедно грела. Но теперь, когда он топтался в зарослях деревьев за покрытой гравием площадкой, спазмы дрожи сотрясали его тело каждую минуту, распространяясь от солнечного сплетения вдоль позвоночника.
Временами Хьюстона даже лихорадило; глаза горели, а живот скручивала тошнота. Нервное возбуждение не отпускало его весь день; он так и не смог себя заставить что-нибудь съесть; только выпил банку диетической пепси-колы, купленной в автомате на заправке полчаса назад.
Хьюстон опустился на колени. Низкие деревца и кусты подступали вплотную к гравийной площадке, отделявшей его от клуба, от Аннабел на жалкие двадцать ярдов. Задник клуба освещала всего одна лампочка над дверью с неоновыми желтыми буквами: «Вход только для работников клуба. Посетители пользуются главным входом».
Пару раз Хьюстон поджидал в своем «Аккорде» у этого входа Аннабел; при воспоминании о том, как она выскальзывала из этой двери и усаживалась в салон его машины, чтобы поболтать с ним, в груди что-то защемило.
Будь у него мобильник, он бы позвонил Аннабел. И она тотчас бы прибежала – он был в этом уверен. И у нее наверняка нашлись бы ответы на все вопросы, так мучившие его. Она бы помогла ему сейчас, как раньше он помогал ей. Но все, что мог теперь Хьюстон, – это скрываться в темноте на коленях в кустах и ждать. Рано или поздно Аннабел должна была выйти из клуба, чтобы передохнуть от шума и мерцающего света, запаха пива и отчаяния.
Всего три недели назад (хотя ему казалось, будто минуло несколько месяцев) она поступила именно так. «Мне нужно выйти на несколько минут, глотнуть свежего воздуха, – сказала тогда Аннабел. – Что, если мы продолжим наш разговор в вашей машине?»
Сегодня на парковке стояло всего семь машин, когда он приблизился к клубу. Но за последние полчаса подъехало еще четыре автомобиля. В одном были двое мужчин, во втором – один парень, а в остальных прикатили танцовщицы.
Хьюстону очень хотелось окликнуть одну из них, попросить вызвать Аннабел, но он не отважился. После его первого визита по клубу быстро разнесся слух, что он – просто зритель и приходит только понаблюдать да заказать всего один приватный танец. И если ему что-то требовалось, он просто улыбался, кивал головой, и к его столику подходила девушка. Но теперь разговаривать с кем-либо, кроме Аннабел, было рискованно. И Хьюстону оставалось одно – ждать.
