– Мы пригласили их на новогодний вечер. Советую вам прийти посмотреть. Шоу будет зашибись.
Демарко рассмеялся, а затем почувствовал вину – от того, что ему вдруг стало так весело.
– Может, лучше вернемся к предмету разговора?
– Давайте сначала снова наполним этот бокал.
Сержант задумался над ее предложением. Он не был при исполнении. Приехал в клуб по собственной инициативе. И будь он сейчас дома, он обязательно бы держал в руке бокал, а его веки уже бы слипались.
– Пожалуй, пару капель.
Барменша наполнила ему бокал наполовину.
– Вы считаете это парой капель?
– Я никогда так не говорю. Чтобы не оскорбить чувства мужчины.
– Ай, прекратите.
– Прекращу, если увижу, что вы действительно этого хотите.
Демарко повернулся к барной стойке спиной, чтобы она не заметила его неконтролируемую ухмылку. И стал разглядывать сцену. Вокруг низкого подиума из фанеры стояло несколько недорогих стульев с черными подушками сидений. Вокруг сцены уже сидели восемь гостей, предвкушая выступление первой танцовщицы.
Над сценой вращался зеркальный шар, отбрасывая блики света по всему залу.
В задней и боковой стене зала было по три дверных проема. Два дверных проема в задней стене вели в крошечные комнатки, в которых тоже стояло по стулу. В одной из них обнаженная девушка, оседлав одетого мужчину, сидевшего с закинутой назад головой, прикрытыми глазами и безвольно болтающимися по сторонам руками, ритмично извивалась на нем, подскакивая и опускаясь под песню Ашера «Красиво и медленно».
Третья комнатка, судя по всему, пустовала. Но Демарко разглядел в глубине ее еще одну дверь. «Должно быть, артистическая уборная танцовщиц», – хмыкнул он.
На всех трех дверных проемах в дальней стене висели темные тяжелые занавеси. «Танцы на диване», – догадался сержант. Пятьдесят долларов за двадцать минут.
Он снова повернулся к Бонни.
– Так что предпочитал здесь Томас Хьюстон? Бьюсь об заклад – танцы на диване…
– Танец на диване. Один. Один за вечер.
– Это как? Двадцать минут – и все? И он уходил?
– Он сначала наблюдал за танцовщицами, пропускал пару рюмок.
Потом – танец на диване. И домой.
– И всегда с одной и той же девушкой? Оставался в комнате?
Бонни отвернулась и уставилась на зеркальный шар. Когда она снова перевела взгляд на Демарко, на ее лице играла улыбка.
– В мои обязанности не входит подмечать такие вещи. Наоборот – я не должна ничего замечать.
– Это не ваше дело, конечно. Но вы ведь все равно все подмечаете.
