Марина жила в темноте - шторы в ее комнате всегда были опущены, свет приглушен, пока однажды - словно по иронии судьбы, в ясный, солнечный день! - она не утопилась.
Глаза Элоизы удивленно округлились.
– Да, - продолжал Филипп, - день тогда выдался на редкость солнечный. Целый месяц небо было затянуто тучами, а когда, наконец, выдался погожий денек, она пошла и утопилась! - Филипп снова невесело коротко рассмеялся. - Словно она жила для того, чтобы испортить мне все солнечные дни!
– Филипп, не надо! - Элоиза взяла его за руку, но Филипп вырвал руку.
– Да и утопиться-то как следует и то не смогла! Впрочем, здесь уже моя вина - какого черта мне понадобилось ее вытаскивать? Умерла бы сразу, а то еще целых три дня мучила всех нас - мы все гадали, умрет она или будет жить! - Филипп фыркнул, скрестив руки на груди. - Но разумеется, она умерла - какой еще мог здесь быть исход? Обычно человек все же борется с болезнью, а у нее не было ни малейшего желания бороться! Я все ждал, когда она улыбнется - думал, хотя бы умрет с улыбкой на губах, добившись, наконец, того, чего ей единственно и хотелось всю жизнь…
– И что же? - Элоиза вдруг живо представила себе мертвую Марину с улыбкой на губах - зрелище действительно жуткое.
– Черта с два! Когда она умерла, на лице ее было все то же выражение - точнее, полное отсутствие всякого выражения. Полнейшая пустота…
– Какой ужас! - прошептала Элоиза. - Не дай Господь никому пережить то, что пережил ты!
Филипп долго смотрел на нее, смотрел прямо в глаза, словно искал там какой-то ответ, которого, возможно, он и не мог получить.
Затем Филипп отвернулся и подошел к окну, где стал так же отрешенно-пристально смотреть на звездное небо.
– Дело было даже не в том, - вздохнул он, - что я не мог помочь ей победить душевную болезнь. - Я пытался полюбить Марину, хотел помогать ей не из чувства долга, а из сострадания к родному человеку… - В голосе Филиппа звучала скорбь. - Но с каждым днем я все больше жалел, что не женат на ком-нибудь другом… - Он прислонился разгоряченным лбом к стеклу.
- Черт побери, любая другая жена для меня была бы лучше Марины!
Филипп снова погрузился в молчание - такое долгое, что Элоиза даже испугалась, все ли с ним в порядке.
– Филипп! - осторожно окликнула она его. Он обернулся.
– Вчера ты, кажется, сказала, что у тебя… у нас какая-то проблема…
– Я не имела в виду…
– Ты сказала, что у нас какая-то проблема, - повторил Филипп, словно не слыша ее.
