Но прошло, должно быть, несколько долгих минут, прежде чем Филипп заговорил:
– Марина страдала депрессией, Элоиза. В очень тяжелой форме.
Элоиза посмотрела на него, но глаза Филиппа по-прежнему были устремлены на портрет, словно он должен был смотреть на Марину, когда говорит о ней. Казалось, Филипп чувствует себя в каком-то долгу перед Мариной.
– Она всегда была молчаливой и замкнутой, - продолжал он. - А после рождения близнецов впала в тяжелую депрессию.
Не знаю, что было тому причиной. Как сказала мне повитуха, у женщин иногда бывает такое после родов, они становятся раздражительными, часто плачут… Но я думал, что через неделю, максимум через месяц, это пройдет…
– Но оно не прошло, - закончила за него Элоиза. Филипп кивнул, отчего прядь темных волос упала на лоб.
Отбросив ее, он продолжал:
– Ее душевная болезнь не только не прошла, а становилась все тяжелее.
Не знаю, как тебе объяснить, казалось, что она… - Филипп запнулся, подбирая слова. Когда он снова заговорил, голос его был совсем тихим. - Казалось, что она словно исчезла. Дни и ночи она проводила в постели, почти не вставала. Никогда не улыбалась, очень часто плакала…
Фразы Филиппа были короткими, отрывистыми, словно информация выходила из него по частям. Элоиза молчала, не смея прервать его или высказаться по предмету, в котором ничего не понимала.
Отвернувшись, наконец, от портрета покойной жены, Филипп посмотрел на Элоизу:
– Я делал все, что мог, пытаясь развеселить ее. Но ничто не помогало.
Элоиза начала было что-то говорить, но Филипп прервал ее:
– Ты понимаешь, Элоиза? Все, что бы я ни пытался сделать, не помогало!"
"– Ты ни в чем не виноват! - убежденно воскликнула Элоиза. Она плохо знала Марину - общалась с ней только в детстве, да и то очень мало, - но она знала, что Филипп не обманывает ее.
– В конце концов, я бросил все свои попытки - это было все равно, что биться головой об стену. Я переключился на детей - должен же был кто-то за ними следить, если мать от этого устранилась! Они очень любили ее. - Он выразительно посмотрел на Элоизу, словно старался ей что-то объяснить. - Она ведь их мать…
– Я понимаю.
