Вениамин вел меня все дальше по узким, залитым полумраком коридорам. Мне было как-то жутковато и я невольно держалась к нему поближе. Вдруг он остановился около одной из комнат и тихо сказал:
– Здесь.
Я посмотрела на белую дверь с номером «27». За ней стояла тишина. В окошке, что было прямо посередине, горел тусклый свет. Вениамин достал ключ и открыл. Мы зашли в палату. Она была маленькой. Там стояли две кровати, на обеих спали женщины. Мой сопровождающий подошел к одной и склонился над ней.
– Она, – шепнул он, указывая пальцем на спящую.
Я тоже склонилась над девушкой. Она спала. Ее рука лежала поверх одеяла на бедре.
– Им колют снотворное? Почему они спят так рано?
– Им весь день чего-нибудь колют. Они ж это… того… – Вениамин покрутил пальцем у виска. – А когда спят – то и не беспокоят никого. Да им самим так лучше. Спят себе и спят, бедолаги…
– А разбудить ее можно?
– Будите.
Я легонько тронула девушку за плечо.
– Эй, Олеся! Проснитесь.
Ответом мне была тишина.
– Олеся! Вы слышите? Нам надо поговорить, вставайте!
Снова тишина. Тогда Вениамин решил прийти мне на помощь. Он взял спящую за плечо и хорошенько тряхнул ее. Рука девушки безжизненно сползла с бедра и повисла над полом. Я взяла ее. Она была холодна как мрамор…
Я плохо помню, как добежала до машины, как села в нее и рванула с места. Скорее! Подальше от этого места. Меня колотило крупной дрожью. Я трогала мертвую девушку! Ужас! Домой, скорее домой! Там – Ариша, он успокоит…
Ариши дома не было.
Так, опять он в своем казино! Нет, вы только подумайте: сегодня утром он сидел на кухне с самым виноватым видом и каялся, а вечером – опять!.. Мало вчера денег проиграл? Последнюю рубашку решил спустить? Я была вне себя от негодования.
Потом я вспомнила, что все-таки надо позвонить Ярцеву, и взяла телефон.
– Антон? Это я, Полина. Слушай, что сейчас произошло!
– Ну, что там опять у тебя произошло? Ты вопишь, словно кто-то умер.
– Вот именно: умер. Вернее, умерла.
– Кто?
– Та девушка, Олеся Красильникова.
– Которая из секты? Ты с ума сошла!
– Не я одна. Там все такие…
– Полька, что ты несешь? Как Красильникова могла умереть? Кто тебе сказал?
– Сама видела! Я ее будила, будила, а она не шевелится, тогда Веник ее встряхнул хорошенько…
– Кто встряхнул?
– Веник… А у нее рука упала и висит… Около кровати… Я ее потрогала – холодная.
– Кровать?
– Рука!
– Да, не надо было мне тебя в психушку посылать.
