Только теперь Хаджар в полной мере осознал, что те, с кем еще недавно сражался отряд Абрахама Шенси на поверхности, на самом деле были не призванными Первым Воином слугами, а выставленными его заточителями вечными надсмотрщиками.
И те, кто пытался проникнуть в темницу низверженного бога, и кому не повезло попасть в костлявые руки, присоединялись к воинству стражей.
Исполнителей божественного наказания.
– В последний раз, – Абендин повернулся к трону и протянул руку к сиянию, исходящему из расколотой спинки. – дай мне сил, в последний раз.
Сияние дрогнуло. Закружилось ворохом оранжевых искр и, слитным потоком, втянулось внутрь ладони.
Под мертвенной кожей Первого Воина вены засветились жидким золотом. Прямо на глазах Хадажра то, что еще недавно представало в образе мертвого старика, стремительно преображалось.
Плечи Абендина расширялись, сам он становился все выше и выше. Седые волосы рыжели и, самостоятельно сплетаясь в косы, опускались до самых ног.
То, что еще недавно выглядело рваным балахоном, теперь предстало в образе кожаных штанов с поясом в виде стальных блях.
И точно такие же бляхи, только большего диаметра, покрывали могучий, бугрящийся торс, Древнего.
Абендин с наслаждением втянул воздух широкими, похожими на лопасти мельницы, ноздрями.
– В последний раз, – повторил он и взмахнул секирой.
Туман, стелющийся под ногами, последовал за этим взмахом. Уплотнившись, он не предстал в образе хищного звери и не стал олицетворением секиры.
Нет, это была просто «волна тумана». Но при этом в ней содержалось столько силы и глубочайших мистерий, понимания не только пути Секиры, но и чего-то куда как более значимого и непостижимого.
Хаджар не осознавал и тысячной доли того, что содержалось в простом взмахе… бога. И, без всяких сомнений, даже будь он в тысячу раз сильнее, чем когда вошел в лабиринт-темницу, то еще до того, как туман коснулся его тела, исчез бы, не оставив после себя ни атома тела и ни капли души.
Но…
Черный плащ окутал его плечи, а грудь прикрыла синяя броня.
Туман ударил о неё и расплылся мутным маревом.
Густобородый, рыжеволосый воин стоял посреди лесной опушки.
Напротив него возвышалась скала. Такая же широкоплечая, выше на полголовы, закованная в сталь. Тяжелые латные доспехи синего цвета, с изображенным на груди птицей Кецаль и драконом, сверкали на солнце каплями утренней росы. Позади, за спиной, на ветру грозно реял черный плащ. Будто оживший лоскут первозданного мрака, он с жадностью пожирал лучи заходящего солнца.
